Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
176 мин, 9 сек 1910
Толя схватил чашку, вышел, сбежал на кухню, зачерпнул в кадушке воды для бесплатного пользования. Вбежав обратно, увидел, что куртку министр расстегнул сам, от этого усилия побледнев в синеву. Толя метнулся к нему, не боясь, приподнял ему голову, и попытался напоить водой, но министр стиснул зубы и дышал хрипло и тяжело, и вода проливалась ему на грудь.
Быстро вошли Магнус и Хаурун. Не на шутку встревоженный алхимик склонился над покалеченной ногой Люциуса:
— Сударь, где же вас угораздило?! Это вывих!
Министр не ответил, хотя искусанные губы слегка шевельнулись. Больше Магнус рассуждать не стал.
— Толя, ваш нож, скорее!
Менестрель подал, и Магнус заставил министра зажать лезвие зубами.
— Теперь держите его, он будет дёргаться!
Хаурун навалился на Люциуса, прижимая его локти к кровати, и тот, предчувствуя новую боль, и вправду попытался вырваться. Но алхимик уже резко рванул его ступню, и со страшным хрустом сустав встал на место. Люциус дёрнулся и обмяк.
Хлопнула дверь: вбежала Лия, бледная, с громадными глазами, расширенными от страха. Рубашку с распахнутым воротом она придерживала на груди рукой.
— Лия, в каком вы виде?! — рявкнул Магнус. — Марш к себе!
Девушка сжалась у двери, но никуда не пошла.
Люциус приоткрыл глаза, и Толя увидел, что он пытается вернуть былую непроницаемость. Приподнявшись на локтях, министр хотел что-то сказать, но Хаурун тут же заставил его снова лечь:
— Не двигайтесь, больной! — в сердцах велел он. — А лучше расскажите, к каким чертям вас понесло среди ночи!
— Или, может, к чертовке? — взглянул Магнус. — Зная ваши увлечения, я бы предположил именно так. Господин менестрель, помогите мне размотать бинт. Лия, не стойте, принесите мазь из моей сумки.
— Вы правы, к чертовке, — усмехнулся министр. Губы он порезал о Толин нож. — В квартале отсюда живёт одна моя давняя знакомая, и я имел несчастье к ней наведаться как раз в то время, как её муж вернулся домой, хотя она заверяла меня, что это случится только утром.
Магнус закатил глаза, а Хаурун фыркнул.
— С какого этажа прыгали? — спросил он.
— Со второго, — поморщился Люциус. — Сорвался.
— Стареете, однако, — сделал вывод король. — Новичкам во дворце ещё рассказывают историю о том, как вы однажды уходили из покоев госпожи фон Якконин по карнизу четвёртого и попали в будуар графини де Рести, которая как раз принимала у себя господина фон Минка…
Люциус устало улыбнулся, слизал кровь с губ.
— Простите, господа. Я не мог скомпрометировать даму, поэтому мне пришлось бежать. — Он посмотрел на свои ободранные руки в митенках, поморщившись, снял перчатки. — Моё счастье, что хватило сил стащить сапог, а то его пришлось бы резать. И, главное, не оставить его под окном как улику, — вновь лёгкая улыбка. Кровь начала уже подсыхать. — С вашего позволения я посплю.
— И правильно сделаете, — проворчал Магнус, бинтуя ему ногу смазанным мазью бинтом. — Это противовоспалительное. Если вдруг почувствуете себя хуже, обязательно зовите меня. Лия! Чтоб глаза мои вас здесь не видели в таком виде!
Лия подхватила ворот рубашки и юркнула за дверь.
Люциус уже прикрыл глаза, морщинка между его бровей потихоньку разглаживалась. Толя подошёл и, удивляясь собственной храбрости, укрыл министра одеялом. Когда Магнус ушёл, Хаурун присел на кровать и потянул Толю к себе.
— Тихо, — прошептал он. — Смотри, чтобы заснул, надо поговорить.
Менестрель молчал, перебирая в памяти события сегодняшней ночи. Наконец стало ясно, что Люциус спит.
— Ты ему веришь? — прошептал тогда Хаурун.
— Я за него испугался, — признался Толя.
— Я тоже. Но, если он пытается что-то провернуть у нас под носом, то плохо дело, — сказал король. — В то же время не исключено, что он невинен как овечка и вправду ходил к любовнице.
Толя помолчал, прикрыв глаза.
— У него пальцы содраны. На обеих руках, — сказал он наконец. — Такое ощущение, что он забирался куда-то.
— Так ведь он говорит, что дама впустила его через дверь. Зачем куда-то забираться, если мужа дома нет? — недоумённо спросил Хаурун.
— Вот именно, — вздохнул Толя.
— Ладно, — король слегка подтолкнул его. — Кыш с моей кровати.
Толя забрался в свою постель и уснул, свернувшись клубком. Так он делал всякий раз, когда его что-то тревожило.
На следующее утро Люциус ковылял по комнате, опираясь на руку Хауруна. Толя, опомнившись после вчерашнего, подходить к министру отказывался наотрез. Конечно, и речи не было о том, чтобы герцог отправился с ними, и Толя скрепя сердце покинул гостиницу вместе с Хауруном, Лией и Магнусом.
Уже больше часа они с королём на пару бродили по городу, обращаясь то к стражникам, то к разносчикам, то к лавочникам, но никто не видел в городе одинокой светловолосой девушки. Когда же им взялись рассказывать о проезжавшей здесь рыжей девице с лютней, менестрелю стало совсем худо, и он утащил короля к городскому фонтану. Сев на бортик, король окунул в воду руки, потом с фырканьем умылся, распугав золотых рыбок, и наконец обернулся к своему спутнику:
Быстро вошли Магнус и Хаурун. Не на шутку встревоженный алхимик склонился над покалеченной ногой Люциуса:
— Сударь, где же вас угораздило?! Это вывих!
Министр не ответил, хотя искусанные губы слегка шевельнулись. Больше Магнус рассуждать не стал.
— Толя, ваш нож, скорее!
Менестрель подал, и Магнус заставил министра зажать лезвие зубами.
— Теперь держите его, он будет дёргаться!
Хаурун навалился на Люциуса, прижимая его локти к кровати, и тот, предчувствуя новую боль, и вправду попытался вырваться. Но алхимик уже резко рванул его ступню, и со страшным хрустом сустав встал на место. Люциус дёрнулся и обмяк.
Хлопнула дверь: вбежала Лия, бледная, с громадными глазами, расширенными от страха. Рубашку с распахнутым воротом она придерживала на груди рукой.
— Лия, в каком вы виде?! — рявкнул Магнус. — Марш к себе!
Девушка сжалась у двери, но никуда не пошла.
Люциус приоткрыл глаза, и Толя увидел, что он пытается вернуть былую непроницаемость. Приподнявшись на локтях, министр хотел что-то сказать, но Хаурун тут же заставил его снова лечь:
— Не двигайтесь, больной! — в сердцах велел он. — А лучше расскажите, к каким чертям вас понесло среди ночи!
— Или, может, к чертовке? — взглянул Магнус. — Зная ваши увлечения, я бы предположил именно так. Господин менестрель, помогите мне размотать бинт. Лия, не стойте, принесите мазь из моей сумки.
— Вы правы, к чертовке, — усмехнулся министр. Губы он порезал о Толин нож. — В квартале отсюда живёт одна моя давняя знакомая, и я имел несчастье к ней наведаться как раз в то время, как её муж вернулся домой, хотя она заверяла меня, что это случится только утром.
Магнус закатил глаза, а Хаурун фыркнул.
— С какого этажа прыгали? — спросил он.
— Со второго, — поморщился Люциус. — Сорвался.
— Стареете, однако, — сделал вывод король. — Новичкам во дворце ещё рассказывают историю о том, как вы однажды уходили из покоев госпожи фон Якконин по карнизу четвёртого и попали в будуар графини де Рести, которая как раз принимала у себя господина фон Минка…
Люциус устало улыбнулся, слизал кровь с губ.
— Простите, господа. Я не мог скомпрометировать даму, поэтому мне пришлось бежать. — Он посмотрел на свои ободранные руки в митенках, поморщившись, снял перчатки. — Моё счастье, что хватило сил стащить сапог, а то его пришлось бы резать. И, главное, не оставить его под окном как улику, — вновь лёгкая улыбка. Кровь начала уже подсыхать. — С вашего позволения я посплю.
— И правильно сделаете, — проворчал Магнус, бинтуя ему ногу смазанным мазью бинтом. — Это противовоспалительное. Если вдруг почувствуете себя хуже, обязательно зовите меня. Лия! Чтоб глаза мои вас здесь не видели в таком виде!
Лия подхватила ворот рубашки и юркнула за дверь.
Люциус уже прикрыл глаза, морщинка между его бровей потихоньку разглаживалась. Толя подошёл и, удивляясь собственной храбрости, укрыл министра одеялом. Когда Магнус ушёл, Хаурун присел на кровать и потянул Толю к себе.
— Тихо, — прошептал он. — Смотри, чтобы заснул, надо поговорить.
Менестрель молчал, перебирая в памяти события сегодняшней ночи. Наконец стало ясно, что Люциус спит.
— Ты ему веришь? — прошептал тогда Хаурун.
— Я за него испугался, — признался Толя.
— Я тоже. Но, если он пытается что-то провернуть у нас под носом, то плохо дело, — сказал король. — В то же время не исключено, что он невинен как овечка и вправду ходил к любовнице.
Толя помолчал, прикрыв глаза.
— У него пальцы содраны. На обеих руках, — сказал он наконец. — Такое ощущение, что он забирался куда-то.
— Так ведь он говорит, что дама впустила его через дверь. Зачем куда-то забираться, если мужа дома нет? — недоумённо спросил Хаурун.
— Вот именно, — вздохнул Толя.
— Ладно, — король слегка подтолкнул его. — Кыш с моей кровати.
Толя забрался в свою постель и уснул, свернувшись клубком. Так он делал всякий раз, когда его что-то тревожило.
На следующее утро Люциус ковылял по комнате, опираясь на руку Хауруна. Толя, опомнившись после вчерашнего, подходить к министру отказывался наотрез. Конечно, и речи не было о том, чтобы герцог отправился с ними, и Толя скрепя сердце покинул гостиницу вместе с Хауруном, Лией и Магнусом.
Уже больше часа они с королём на пару бродили по городу, обращаясь то к стражникам, то к разносчикам, то к лавочникам, но никто не видел в городе одинокой светловолосой девушки. Когда же им взялись рассказывать о проезжавшей здесь рыжей девице с лютней, менестрелю стало совсем худо, и он утащил короля к городскому фонтану. Сев на бортик, король окунул в воду руки, потом с фырканьем умылся, распугав золотых рыбок, и наконец обернулся к своему спутнику:
Страница 7 из 49
