Половина лета

— Ну хорошо, — сказал герцог и ненадолго задумался. — Лия — это «ле», что переводится как «целостность» или«цель», а цель в древнем миропонимании это идеал, потому что древние люди стремились к идеалу. «Й» чаще всего несёт значение обращения на себя или независимости, а«а» — это движение, путь, что-то непрерывное. Таким образом, ваше имя можно примерно перевести как«устремлённая к цели». Ну, или к идеалу. Как вам больше нравится.

— Ух ты! — воскликнула Лия. — Я раньше не слишком-то своё имя жаловала.

— Ну что же вы так… — мягко протянул Люциус, прислоняясь к стволу дерева. — Что касается имён всех присутствующих, то я мог бы рассказать ещё кое-что интересное.

— Расскажите! — увлечённо попросил Хаурун.

— Ну вот, например, про своё имя я знаю, что оно мистландийского происхождения, — сказал Магнус. — Герберт значит — «воин».

— А фамилия? — дотошно поинтересовался Хаурун.

— Фамилия… — усмехнулся алхимик. — Видите ли, дело в том, что фамилия наша тоже когда-то была именем. Его взял себе наш предок из Романии, когда решил сделаться чернокнижником.

— Чернокнижником?! — поразился король. — Да, по вам видно! А про моё имя вы, Люциус, что скажете?

Министр помолчал, и Толя увидел, что взгляд его устремлён в темноту в глубине леса и на яркие отблески заходящего солнца на листве.

— Как вам наверняка известно, ваше величество, — негромко заговорил он, — вы третий ребёнок королевской четы. Вашего старшего брата назвали Гунтером в честь деда, но он скончался в возрасте трёх лет. Следующего сына назвали Вильгельмом в честь более далёкого предка, но он не прожил и года. Вашего появления на свет ожидали с радостью и страхом, а когда вы родились, вашему отцу королю Леону кто-то посоветовал назвать вас таким именем, которого ещё не встречалось в королевском роду. Целых три дня все во дворце только и делали, что придумывали вам имя, а утром четвёртого дня королева встала с постели и сообщила сбежавшимся придворным, что ваше имя она увидела во сне.

Хаурун, со вниманием слушавший то, что уже знал, недоуменно спросил:

— Ну так что же оно всё-таки означает?

— Это так и не смогли разгадать, — покачал головой министр. — Проводили параллели с лодочником из древних легенд, но ассоциации были настолько мрачными, что от такого толкования отказались. Одно понятно точно, — лёгкая усмешка тронула губы. — Вы везунчик…

Хаурун покосился на него, но решил не комментировать, а вместо этого сказал:

— В принципе, мать угадала. Я своё имя очень люблю, оно мягкое и урчащее, и больше ни у кого такого нет… Эй, менестрель, ты чего рот-то открыл?

Толя сообразил, что, заслушавшись, даже забыл помешивать суп.

— А что значит моё имя, милорд? — робко спросил он, едва поднимая глаза на министра. Странно, но он, даже зная о любезности Люциуса, всё равно боялся нарваться на грубый ответ. Герцог посмотрел на него, сидящего на корточках у костра, и сказал:

— Ваше имя необычно, но не так уникально, как у его величества. При желании его можно найти в древних книгах. Там оно понимается как «идущий к высшей точке», что, по всей вероятности, означает солнце.

— Да ты у нас солнечный! — обрадовался Хаурун, ероша Толе волосы и попутно подбрасывая в костёр ещё хвороста.

— Не-ет… — возразил менестрель и опустил голову. — Слишком много в жизни было… — и замолк.

— Плохого, хочешь сказать? — нахмурился король. — Ты это брось. Ты как будто отдаляешься от нас, хочешь что-то пережить внутри себя и не веришь, что мы с тобой.

— Да нет, что вы такое говорите, — окончательно смутился Толя, понимая, что Хаурун опять прав.

— Чего нет? Ты солнечный и огненный, и попробуй только спорить! — воскликнул король и обернулся к Люциусу с какой-то усмешкой в голосе:

— А ваше имя, милорд?

— Мифологический герой, — кивнул тот. — Упоминается в легендах как некий дух, имеющий облик утренней звезды и однажды упавший с небосклона. В новейшей мифологии этот персонаж неизвестно почему оказался воплощением зла, но я искренне не понимаю, за что ему такая участь. Ведь в падающей звезде — фентеске — есть своё очарование…

— И можно желание загадать, — вздохнула Лия. — И тоже ни у кого такого имени больше нет.

Люциус пожал плечами:

— Ну, откуда я знаю, может, и есть… — протянул он.

Толя задумчиво помешивал суп.

— Пора есть, господа, — сказал он наконец. Хаурун порылся в своей сумке, нарыл пять вилок и раздал своим спутникам.

— Эх, вот жаль я тарелки не взял! — сказал он.

— Вы бы ещё с собой всю кухню захватили, — поддразнила его Лия.

— Цыц! — посуровел король. — Ты с кем разговариваешь? — и деловито насупился, вылавливая в котелке кусочек мяса. Ночь опустилась на лес, неслышно прокралась по траве, не примяв, но рассыпав в ней пригоршни огоньков; набросила на тропинки и прогалины тёмно-синее покрывало тишины. Лагерь спал, и кони бродили вокруг, жуя мокрую от росы траву.