Полтавская ведьма

Ранней весной, когда еще только-только начал сходить снег, в селе пропала девушка — Мария Бурова. По какой-то надобности она ненадолго отлучилась из хаты, а потом ее и след простыл. Обеспокоенные родители бегали к соседям и подружкам, расспрашивали родственников, но Маши нигде не оказалось. Когда она и к утру не вернулась, родители и родня организовали поиски, однако все их усилия оказались бесплодными. Тогда на помощь пришли другие сельчане: люди прочесали лес, берег еще покрытой льдом реки и даже посылали нарочного в город — вдруг Бурова с оказией отправилась за покупками да ненароком задержалась? К несчастью безутешных родителей и родственников, девушка так нигде и не объявилась. Не нашли и ее тело. В полицию заявлять об исчезновении не стали, сочтя происшествие просто несчастным случаем. Ближе к Пасхе пропала другая молодая и симпатичная девушка. Сельский староста предположил, что она стала жертвой цыган, которые недавно шумным табором проходили мимо деревни. Посудачив, селяне решили — красивую молодую девку цыгане забрали в табор и увезли с собой незнамо куда. О случившемся сообщили в город, заявив в полицию. В село приехал урядник, пробыл пару дней, сходил за околицу, посмотрел на еще оставшиеся следы колес цыганских кибиток на дороге и уехал обратно, так ничего толком и не сделав. Летом пропали еще две девушки, и их розыски также закончились совершенно безрезультатно. Опять приезжал урядник, покрутился там-сям, переночевал у старосты и уехал. Измученная неизвестностью мать одной из девушек отправилась к гадалке Наталье, проживавшей на хуторе неподалеку от села. Гадалка раскинула карты, помолчала, а потом сообщила убитой горем женщине:

— Не ищи! Нет больше твоей дочери на этом свете! Время шло, и постепенно жизнь стала входить в привычную колею. Но после Рождества крестьян вновь всколыхнуло известие об очередной трагедии: теперь бесследно исчезла дочь местного шорника. Искали ее всем миром, но, как уже повелось, все усилия закончились безрезультатно. Гадалка со старого хутора Село гудело, как растревоженный улей, и сельский староста отправился в город требовать от властей принятия решительных мер — за два года в селе пропали семь молодых девушек! Дошло до того, что женщины, а паче того молоденькие девушки, даже днем боялись выходить из хаты к колодцу, а уж чтобы отправляться в поле на работы или в лес — о том и речи не было. Вскоре в село действительно приехал молодой полицейский чин — пристав Николай Солово, а с ним несколько нижних полицейских чинов. Солово был очень энергичным, прекрасно образованным юристом, уже обладавшим достаточно большим опытом сыскной работы. Он интересовался последними достижениями криминалистики и зарубежными новинками криминального сыска. Вежливый и очень терпеливый сыщик сумел расположить к себе селян, обычно не слишком-то склонных доверять чужакам, и сталдотошно опрашивать всех потерпевших и свидетелей, старательно записывая их рассказы. Затем он попросил старосту показать ему окрестности села и те места, где искали девушек.

— В нечистую силу я не верю, — натягивая высокие охотничьи сапоги, насмешли во улыбнулся пристав.

— А вот попробовать поискать какие-то материальные следы непременно нужно.

— Уже искали, — обиженно заметил староста. Но сыщик деликатно промолчал, не желая вступать в спор. Часа два они ходили по окрестным полям и перелескам, по берегу реки и заливному лугу, пока не вернулись к околице села.

— Скажите, любезный, а что это там вдалеке за строения? — поинтересовался Солово.

— Кто-то там сейчас живет?

— То старый хутор. А живет там Наталка Кравченя, чтоб она была неладна!

— Отчего так? — заинтересовался сыщик.

— Ведьма она, — понизив голос, сказал староста.

— Наши предпочитают хуторстороной обходить: всем известно, что Наталка давно с нечистым дружбу водит. Оней и молодость и красоту дал. Бабе в старухи пора, а она все як молодица и дажеволос як вороново крыло. А мужиков сторонится.

— Однако, судя по хорошо утоптанной тропинке, к ней все же кто-то ходит? -заметил пристав.

— Да бабы дуры, — махнул рукой староста.