Первая пенсионная неделя Малькова протекла тяжело, как начало серьезного заболевания. Мальков просыпался рано, маялся отсутствием необходимости спешить на работу, бестолково крутился в постели, комкая подушку и сбивая простыню. Вставал смурной, почти разбитый, умывался, садился за стол, вяло жевал завтрак, оттягивая момент, когда нужно было решать, чем занять пугающее свободой время.
8 мин, 5 сек 2495
Войдя внутрь, он разулся, снял с себя, перекладывая сучок из ладони в ладонь, грязные брюки и сорочку, повесил их на крючок в ванной комнате и осторожно положил деревяшку на край стола лишь тогда, когда намерился вымыть руки.
Вытершись полотенцем, Мальков лег на диван и, свернувшись калачиком, свалился в сон.
Он проснулся, когда солнце уже уползало в щели между крышами.
Мальков потряс тяжелой головой, встал, отрешенно походил туда-сюда и приготовил себе немудреный ужин. Поставив тарелку на стол, он коснулся сучка и невольно взял его в руку. Щепка уколола ладонь.
Мальков усмехнулся и, оставив еду напрасно стыть, выбрался на балкон. Небо над ним было темно-синим, а впереди, над крышами — красным, с блеклой полосой, отделившей красное от синевы. В некоторых домах уже горели бледные окна. Воздух был теплым и пах летним вечером.
Мальков вспомнил вдруг, как давным-давно его, пострела, звали такими же летними вечерами с балкона домой, ужинать, а он кричал «Иду!» — и не шел.
Он посмотрел на сучок в руке, повертел его так и сяк. Ветка как ветка. Чтобы она превратилась во что-то другое, нужно… нужно… Но что именно нужно, Мальков не сумел придумать.
Мальков задумчиво почесал деревяшкой висок и пробормотал:
— Понарошку…
Обломок ветки стало неудобно держать, он едва не выскользнул из руки. Мальков сжал его крепче, холодный крючок подался под пальцем, гром рявкнул оглушительно, от соседних домов прянуло звонкое эхо, и на сине-красное небо мгновенно упала кромешная ночь.
Вытершись полотенцем, Мальков лег на диван и, свернувшись калачиком, свалился в сон.
Он проснулся, когда солнце уже уползало в щели между крышами.
Мальков потряс тяжелой головой, встал, отрешенно походил туда-сюда и приготовил себе немудреный ужин. Поставив тарелку на стол, он коснулся сучка и невольно взял его в руку. Щепка уколола ладонь.
Мальков усмехнулся и, оставив еду напрасно стыть, выбрался на балкон. Небо над ним было темно-синим, а впереди, над крышами — красным, с блеклой полосой, отделившей красное от синевы. В некоторых домах уже горели бледные окна. Воздух был теплым и пах летним вечером.
Мальков вспомнил вдруг, как давным-давно его, пострела, звали такими же летними вечерами с балкона домой, ужинать, а он кричал «Иду!» — и не шел.
Он посмотрел на сучок в руке, повертел его так и сяк. Ветка как ветка. Чтобы она превратилась во что-то другое, нужно… нужно… Но что именно нужно, Мальков не сумел придумать.
Мальков задумчиво почесал деревяшкой висок и пробормотал:
— Понарошку…
Обломок ветки стало неудобно держать, он едва не выскользнул из руки. Мальков сжал его крепче, холодный крючок подался под пальцем, гром рявкнул оглушительно, от соседних домов прянуло звонкое эхо, и на сине-красное небо мгновенно упала кромешная ночь.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
