Поп и три брата работника

Гости и за стола стали вон походить, по домам. Ушли. Поп спрашиват:

— Де жо робята-ти, убиты-ти?

— Робята в погребу.

Попадья говорит:

— Поп, да всё жо остатки-то похоронить надо.

Роботник и говорит:

— Поп, колодоцьки делайте, а я пойду могилу копать.

Роботник спрашиват:

— Батюшко, ты не осердилса-ле?

— Нет, не осердилса.

Робяток похоронили, пришла ночь, легли спать, комната одна. Поп с попадьей на кравати, роботник на полу. Попадья попу и говорит:

— Поп, што-жо будет делать нам? Это-ле нам не беда! У нас ведь житьё было хорошо, нынче нецёго не осталось, один скот. Прокажонной ты, прокажонной! Лука да Перша были безвинны, да и тех погубил у нас, кабы нас не погубил. Пошлём его в чисто поле, там ходит медведь-людоед, скажем ему, што у нас цёрна корова не пришла.

Наутро стали, поп роботнику и говорит:

— Роботник, у нас цёрна корова не пришла, поди пригони. Роботник был послушен, мимо и пошол.

Приходит в чисто поле на самого медведя, медведь на задни ноги стал. Молодец говорит:

— Михайло, много-ле ты у меня уешь? Поди к моему хозяину трепущаго мяса ись.

Медведь и пошол. Молодец позади идёт. Догонил до дому, отворил вси двири в хлевах.

— Полезай, будет этта тебе ись.

Сам пошол в дом. Поп спросил:

— Роботник, пригонил-ле корову-ту?

— Пригонил.

Попадья и заревела:

— Што жо, поп, будет! Корова-то ведь у нас дома была, кого же он пригонил?

Попадья кинулась во хлев, заглянула, медведь ходит:

— Поп, это-ли не беда! Ведь он медведя пригонил, скота всего придавил. Поп говорит:

— Роботник, пожалуста, поди выгонь медведя назад. Роботник вышол.

— Михайло, наелса, дак поди прочь.

Медведь ушол. Роботник зашол в избу.

— Батюшко, не осердилса-ле на меня?

— Нет, как, зачим осержусь.

Пришел вецер, ложится спать стали, поп с попадьей на кравать, роботник на полу. Ноцью попадья попу и говорит:

— Поп как же будем делать? Роботник доциста у нас всё упёк, кабы нас не упёк. Утром испекци надо хлеба, да сбежать, цёрнаго, да белаго склась в мешки, побольше ты тащишь, поменьше я.

Роботнику худо спитця, слышит ихной розговор. Утром попадья стала стряпатця. День проходит, наступат вецер, ложатця спать, мешки с хлебом в сенях лежат. Роботник ноцью взял малицу, завертел под одеяло, окутал, сам вышол, из мешка хлеб высыпал, в мешок сам забилса. Попадья ноцью прохватилась.

— Поп, ставай, Бога ради, круце.

Выбежали в сени, оделись, поп большой мешок схватил, попадья малой, побежали. Бежали, бежали, стретилась рецька, груба-река. Мешки бросили, попадья и говорит:

— Слава тебе, Осподи! Убежали от злодея.

Поп и говорит:

— А слава Богу, убежали же.

Роботник из мешка выбиваетця.

— Поп, я ведь здесь.

— Але ты, роботник, здесь?!

Сели ужинать, и роботник вместе, роботнику не есса, не шипко пристал. Роботник скоро наелса и ушол на свою нужду к рецьке. Угорыш крутой, попадья и говорит:

— Ты, поп, на гору ляк, а я под гору, а роботника возле Меня повали. Ты сосни, да прохватись, да меня пихни, я его ищэ пуще пихну, он в воду-то улетит, утонет.

Легли спать, поп на гору, попадья пониже, роботник ищо того пониже. Поп с попадьей устали, заспали, работнику не спится. Взял попадью, пошевелил, попадья откатилась, сам в серёдку лёк. Роботник лежит ждёт: «Когды, когды поп меня пихнёт». Поп проснулса, роботника пихнул, тот ищо того пуще попадью толкнул, попадья улетела в воду, буртыхаетца.

— Попадья, ставай, ставай, утонул, слава Богу!

Роботник скочил.

— Поп, да ведь попадья утонула!

Поп молчит, роботник и говорит:

— Поп, не осердилса ли?

— Ах ты, дурак ты, дурак, хоть век бы ты меня упёк, ищо бы я не осердилса, а то попадью упёк, нынце осердилса.

— Поп у нас было о цём залог положенной?

— Был, да ведь ты у меня уже всё упёк.

— И я бы тебе нецего не сделал, да мы на восток Богу помолились, грешно будет, давай ложись.

Попа повалил, стал кроить из спины ремень, из жопы пряжоцьку. Прошол проць оттуль, до дому дошел, остатки увезли всё.