Портрет

Миссис Забини выглядела недовольной — свет был для нее слишком ярким. Переждав немой поток ругательств, Гермиона сняла заглушающее заклинание.

— Ну что, тебе удалось выяснить что-нибудь дельное? — поинтересовалась женщина, пребывая, очевидно, в благодушном настроении.

Гермиона кивнула.

— Мы с мистером Лонгботтомом составили список подозреваемых. Все они на данный момент отбывают пожизненное заключение в Азкабане, и встретиться сейчас я могу лишь с одним из них. Если мы ошибемся в выборе, то раскрытие дела зависнет еще на месяц — не думаю, что вы в восторге от такой перспективы.

Миссис Забини кивнула.

— Верно. Я так понимаю, ты хочешь узнать о моих отношениях с этими людьми. Был ли у кого-то из них повод для мести, правильно?

— Да, именно так.

Гермиона перечислила всех подозреваемых, выделив Люциуса. Миссис Забини усмехнулась.

— Я не знаю, на чем вы основывались в своих предположениях, но действительно стоящая кандидатура одна — Розье. С Уолденом Макнейром, — она мечтательно прикрыла глаза, — мы были любовниками вплоть до моей смерти. Люциус, вопреки всеобщему мнению, был моим самым надежным и верным другом. Сколько дел мы с ним провернули под носом у Министров Магии — не сосчитать. Братья Лестрейнджи не имели ко мне практически никакого отношения. Они оба были преданными поклонниками Беллы, а она вертела ими, как хотела. Поговаривали, что ни одного из них она не обделяла вниманием, — леди усмехнулась, — если ты понимаешь, о чем я. А вот Розье мечтал занять место Уолдена на протяжении всего времени, что мы были знакомы. Раз за разом он уговаривал меня, делал соблазнительные предложения, ухаживал, порой даже угрожал, чем, собственно, и закончилась наша последняя встреча.

Миссис Забини замолчала на несколько минут, погрузившись в воспоминания. Гермиона терпеливо ждала, опасаясь прервать поток откровений.

— Ты ведь слышала о моей репутации? — улыбнулась женщина и, дождавшись ответного кивка, продолжила. — Именно из-за этого Лорд запретил мне выходить замуж — боялся лишиться лучших бойцов. Об этом знали все, в том числе и Розье. Но его приказ Повелителя не остановил. В последний раз он пришел ко мне за несколько недель до битвы — где-то в начале апреля. Он предложил сбежать, чтобы потом я вышла за него, а я отказала. Я всегда ему отказывала — терпеть не могла этого заносчивого самовлюбленного наглеца. Тогда он разразился тирадой проклятий, предвещая мне скорую кончину. Правда, он уточнил, что так легко я не отделаюсь и даже после смерти его «пожелания» будут меня преследовать. Так оно и вышло. Знаешь, чем это проклятие обернется для моего рода? — Гермиона поспешно отрицательно покачала головой. — Число погибших от влияния моего портрета мужчин будет равно числу не доживших до совершеннолетия потомков. Хорошо, что Блейзу на момент моей смерти уже исполнилось семнадцать, — она, наконец, замолчала, переводя дыхание.

Гермиона же обдумывала услышанное. Теперь все детали сложились в законченную картинку, оставляя только один неразрешенный вопрос.

— Почему вы не сказали об этом сразу? Это могло бы существенно облегчить нам задачу.

Миссис Забини снисходительно посмотрела на свою собеседницу.

— Это особенность волшебных портретов. Я не могу вспомнить что-либо, пока об этом не спросят. В первый раз ты спросила, знаю ли я, кто проклял портрет — но я до сих пор наверняка этого не знаю. Розье обещал проклясть меня, а не портрет. Потом ты заговорила о рунах и самом проклятии — про это я рассказала все, что всплыло в голове. Но ты не спросила о тех, кто желал мне зла. Но не думаю, что стоит тебя в этом винить — твое происхождение не позволило тебе с детства контактировать с волшебными портретами.

Гермиона едва удержалась, чтобы не скривиться, но вынуждена была задать еще один вопрос прежде, чем вновь занавесить картину.

— Миссис Забини, скажите честно, была ли хоть одна жертва от влияния вашего портрета?

— Нет. Исключительно благодаря моему сыну — он отлично разбирается в рунах. Блейз повесил портрет у себя в кабинете и запретил кому-либо туда входить. Узнав от домовика об обыске, он закрыл портрет такой же тканью, как ты, поэтому никто не пострадал. Что, на мой взгляд, весьма удивительно, потому что ваши доблестные авроры даже не поинтересовались, что за портрет скрыт от их глаз. К тому же, если бы они спросили Блейза, какая именно из вещей проклята — он бы непременно ответил правдиво. Но идти первым на сотрудничество с людьми, не вызывающими доверия, — не в наших правилах.

Гермиона, внимательно выслушав миссис Забини, коротко кивнула — она как никто другой знала, что в большинстве своем представители древних чистокровных родов нередко утаивали информацию, если считали нужным. Она прекрасно понимала, почему Блейз сделал вид, что не понимает, о каком проклятии идет речь — о таких вещах не принято говорить вслух в его мире.