Каждый барнаульский жулик знает: если накосячил по-крупному, нет места лучше, чтобы замести следы, чем поселок Ильича — примыкающая к старой промзоне Барнаула деревенька — лабиринт из кривых улочек, вытянувшихся по песчаной обской отмели и с одной стороны подмываемый рекой, а с другой скрытый от посторонних глаз нависающим глинистым берегом…
37 мин, 9 сек 3595
Ситуация накалилась к июню. В стране назревало что-то нехорошее: граждане липли к телевизионным экранам и, не отрываясь, смотрели прямые трансляции из московского дворца съездов, где беснующиеся депутаты призывали рвать страну на части. Анисья была далека от политики, но с удивлением наблюдала, как поток обращающихся к ней людей растет. Сглаз, порча, зомбирование — граждане сами ставили себе диагнозы. Несчастная Клавка все чаще вешала табличку «Учет» на дверь и тащилась через полдеревни к Анисье с докладом о том, что аудиенции добивается очередная богатая и несчастная гостья. Люди же попроще приходили сами, иной раз, часами дожидаясь на скамейке около забора, когда Анисья соизволит принять их. Ведьма же только плевалась. Для нее приходящие были лишь толпой пациентов психиатрической клиники. Надеясь избавиться от страждущих умалишенных, путавших невротические состояния и настоящее колдовство, Анисья интуитивно нашла верное маркетинговое решение, обозначив совершенно запредельные цены на свои услуги, что должно было снизить поток клиентов. Но этого не произошло. Люди были готовы были платить за избавление от придуманных ими чертей любые суммы.
— Никогда такой вакханалии не было! — бормотала ведьма, отдавая очередную пачку денег племяннику.
— Тебе-то что! Хочет народ с деньгами расстаться — и пусть! — смеялся Васька.
— Они как околдованные идут, словно кто-то их поголовно с ума свел! — отвечала ведьма. — А что цаца твоя?
— Ничего вроде! Папанька ее все на работе пропадает, не суется больше. А маманька, вроде как, ко мне даже привыкать начала. Уже не шарахается.
Анисья удовлетворенно кивала. Не знала она, что после каждого Васькиного визита прокурорша не находила себе места.
Когда федеральные телеканалы, чтобы отвлечь народ от начавшегося разграбления огромной страны, напропалую вещали о барабашках, инопланетянах и ведьмах, когда пространные рассуждения об инфернальных силах, действующих в нашем мире, публиковались в брошюрах, выходящих под заголовками «Знание» и«Наука», в мистику волей-неволей начинали верить все слои населения. Стоило прокурорше, все более озабоченной странным поведением дочери, пожаловалась на семейные проблемы своей парикмахерше, как та, покивав, вдруг понизила голос и зашептала:
— Это приворот действует! Приворожили Таньку твою, ох, приворожили!
— Да что же это за глупость такая? — удивилась прокурорша, в свое время с отличием защитившая диплом на кафедре философии марксизма-ленинизма.
Парикмахерша дернула плечами и фыркнула, всем видом показывая, что говорит истинную правду. Луч света, отраженный от массивных золотых колец, продернутых через уши женщины, ударил прокурорше в глаза, и она на секунду зажмурилась.
— Ой, чего только не случается! — зашептала парикмахерша, склонившись над прокуроршей. — Это раньше от нас правду скрывали! А нечисти из параллельных миров, знаешь, сколько по миру бродит!
Парикмахерша снова дернула плечом.
— Да ведь все те, кто выдает себя за ведьм, — это просто мошенницы! — недоверчиво возразила прокурорша.
— Есть и такие! — согласилась парикмахерша. — Но я одну ведьму знаю, настоящую! В седьмом колене! Она поможет!
Вполне вероятно, что прокурорша никогда бы в жизни не встретилась с настоящей ведьмой, пожалуйся она о происходящем мужу. Может быть, прокурор решил бы назревшую семейную проблему собственной магией — хлопнул бы в ладоши, произнес заклинание и одним росчерком пера отправил Ваську в тридевятое царство, но слишком уж серьезные дела намечались в стране. Шел июнь одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Почуяв легкую наживу, подняли головы сепаратисты всех мастей. Вчерашние бандиты, будучи схваченными с полными машинами оружия, все чаще оказывались работающими под прикрытием сотрудниками очень серьезных ведомств. Кто прав? Кто виноват? Кто неприкасаем? Компенсацией за непростую жизнь в эпоху перемен были деньги. Большие. Просто огромные деньги, хлынувшие со всех сторон. Ходя по лезвию ножа, прокурор каждый день рисковал ошибиться, сделать роковой самоубийственный шаг. Он уже почти не бывал дома, решая десятки вопросов одновременно и разрываясь между Барнаулом и Москвой. Дела семейные отошли даже не на второй план, они стали чем-то совершенно далеким, так что прокурор просто-напросто упустил роковой момент превращения любовной интрижки в кровавую драму.
По иронии судьбы ведьмой, призванной решить семейные проблемы оказалась Анисья. Ее значительно выросшие за последние месяцы доходы, словно в бездонной дыре исчезали в карманах Васьки. Рестораны, гулянки с участием золотой молодежи, катание на Танькиной «Ауди» — все это было непонятно одинокой ведьме, но ради рождения наследницы черного дара денег она не жалела, отдавая то, что приносили просительницы, племяннику. Несчастная Клавка все чаще вешала табличку учет на дверь и тащилась через полдеревни к Анисье с докладом о том, что аудиенции добивается очередная гостья. Люди же попроще приходили сами, иной раз, часами дожидаясь на скамейке около забора, когда Анисья соизволит принять их.
— Никогда такой вакханалии не было! — бормотала ведьма, отдавая очередную пачку денег племяннику.
— Тебе-то что! Хочет народ с деньгами расстаться — и пусть! — смеялся Васька.
— Они как околдованные идут, словно кто-то их поголовно с ума свел! — отвечала ведьма. — А что цаца твоя?
— Ничего вроде! Папанька ее все на работе пропадает, не суется больше. А маманька, вроде как, ко мне даже привыкать начала. Уже не шарахается.
Анисья удовлетворенно кивала. Не знала она, что после каждого Васькиного визита прокурорша не находила себе места.
Когда федеральные телеканалы, чтобы отвлечь народ от начавшегося разграбления огромной страны, напропалую вещали о барабашках, инопланетянах и ведьмах, когда пространные рассуждения об инфернальных силах, действующих в нашем мире, публиковались в брошюрах, выходящих под заголовками «Знание» и«Наука», в мистику волей-неволей начинали верить все слои населения. Стоило прокурорше, все более озабоченной странным поведением дочери, пожаловалась на семейные проблемы своей парикмахерше, как та, покивав, вдруг понизила голос и зашептала:
— Это приворот действует! Приворожили Таньку твою, ох, приворожили!
— Да что же это за глупость такая? — удивилась прокурорша, в свое время с отличием защитившая диплом на кафедре философии марксизма-ленинизма.
Парикмахерша дернула плечами и фыркнула, всем видом показывая, что говорит истинную правду. Луч света, отраженный от массивных золотых колец, продернутых через уши женщины, ударил прокурорше в глаза, и она на секунду зажмурилась.
— Ой, чего только не случается! — зашептала парикмахерша, склонившись над прокуроршей. — Это раньше от нас правду скрывали! А нечисти из параллельных миров, знаешь, сколько по миру бродит!
Парикмахерша снова дернула плечом.
— Да ведь все те, кто выдает себя за ведьм, — это просто мошенницы! — недоверчиво возразила прокурорша.
— Есть и такие! — согласилась парикмахерша. — Но я одну ведьму знаю, настоящую! В седьмом колене! Она поможет!
Вполне вероятно, что прокурорша никогда бы в жизни не встретилась с настоящей ведьмой, пожалуйся она о происходящем мужу. Может быть, прокурор решил бы назревшую семейную проблему собственной магией — хлопнул бы в ладоши, произнес заклинание и одним росчерком пера отправил Ваську в тридевятое царство, но слишком уж серьезные дела намечались в стране. Шел июнь одна тысяча девятьсот девяносто первого года. Почуяв легкую наживу, подняли головы сепаратисты всех мастей. Вчерашние бандиты, будучи схваченными с полными машинами оружия, все чаще оказывались работающими под прикрытием сотрудниками очень серьезных ведомств. Кто прав? Кто виноват? Кто неприкасаем? Компенсацией за непростую жизнь в эпоху перемен были деньги. Большие. Просто огромные деньги, хлынувшие со всех сторон. Ходя по лезвию ножа, прокурор каждый день рисковал ошибиться, сделать роковой самоубийственный шаг. Он уже почти не бывал дома, решая десятки вопросов одновременно и разрываясь между Барнаулом и Москвой. Дела семейные отошли даже не на второй план, они стали чем-то совершенно далеким, так что прокурор просто-напросто упустил роковой момент превращения любовной интрижки в кровавую драму.
По иронии судьбы ведьмой, призванной решить семейные проблемы оказалась Анисья. Ее значительно выросшие за последние месяцы доходы, словно в бездонной дыре исчезали в карманах Васьки. Рестораны, гулянки с участием золотой молодежи, катание на Танькиной «Ауди» — все это было непонятно одинокой ведьме, но ради рождения наследницы черного дара денег она не жалела, отдавая то, что приносили просительницы, племяннику. Несчастная Клавка все чаще вешала табличку учет на дверь и тащилась через полдеревни к Анисье с докладом о том, что аудиенции добивается очередная гостья. Люди же попроще приходили сами, иной раз, часами дожидаясь на скамейке около забора, когда Анисья соизволит принять их.
Страница 7 из 12
