Последнее Рождество

Ремус прикрывает глаза и чувствует, как скулы заливает гневный румянец.

— И с каких это пор наш лучший друг — ну, уж мой-то точно — получил статус «широкой общественности»?

— Это касалось только нас двоих.

— Допустим, что «это» и сейчас касается только нас двоих. Что дальше?

Ремус открывает глаза и видит над собой грязно-алый полог. Постепенно начинает светать.

— Что дальше? — спрашивает он у Сириуса.

— А дальше ты, видимо, решил бежать от позора и осуждения со стороны «широкой общественности»? С чего ты вообще взял, что я ему рассказал?

— Ты сам мне только что признался…

— То сейчас, а что было перед тем, как ты… свалил в ночь? Ни записки не оставил, не предупредил никого, ладно, Салли сказала Лили, а Лили нам, про отца, я имею в виду. А так мы прям не знали что и думать: куда девалась принцесса посреди бала?

— Сириус, завязывай давай с этой принцессой… — Ремус досадливо морщится.

— А как прикажешь тебя называть, если ты себя именно так и ведешь?

Блэк снова вытаскивает сигареты и немедленно закуривает.

— Да, я сказал Джеймсу, что мы, ну, вроде как… Вместе теперь. Ну, по крайней мере, было между нами нечто такое, что…

— Ты его любишь, да? — Ремус перебивает сбивчивый рассказ Сириуса.

— Джеймса? Люблю, конечно! Он мой друг, да какой там, он мой брат! Он моя семья. Конечно, я его люблю, что за вопрос. Другое дело, что я люблю его не так, как ты думаешь…

— Откуда ты знаешь, как я думаю? — Ремус находит в себе силы присесть, опираясь спиной на изголовье кровати.

— Люпин, у тебя все это на лице написано! Надо быть идиотом, чтобы этого не увидеть, а я — смею тебя заверить — не идиот. Если ты вздумал так ревновать и устраивать вот такие сцены, то пардон, у нас точно ничего не получится. Прости за грубость, но я по горло сыт семейными разборками… Не хватало еще вместо близкого друга обзавестись вздорной подружкой! Если так, то давай сразу закончим всю эту историю с любовью.

Швырнув окурок в огонь, Сириус поворачивается к Ремусу:

— А мне бы этого не хотелось…

Лукавый блеск в его глазах ласкает Ремуса, отчего он смущенно опускает взгляд. Сириус подвигается ближе, и это заставляет Ремуса задержать дыхание, потому что слишком горячо, слишком сладко, тем более, что на нем совершенно нет одежды, а только тонкое одеяло…

— Что сказал Джеймс?

Ремус хватается за этот вопрос, как за последний шанс к спасению от грядущей близости, но Сириус разбивает его вдребезги, притягивая Ремуса к себе за плечи и шепча куда-то в шею: «Да какая, к чертям собачьим, разница»…

Поцелуй длится целую вечность. Ремусу кажется, что это самый счастливый момент в его жизни, и он уже понимает, что с этих пор его Патронус станет подпитываться вот этим самым воспоминанием, как вдруг внизу раздается какая-то возня и едва слышные голоса… Сириус реагирует мгновенно, оборачивается Бродягой и несется к двери, но она распахивается и на пороге появляется огромный олень, на его рога намотана мишура и серпантин, он гордо входит в комнату, а следом за ним заходит Лили с крысой в руках. Она начинает петь «Мы желаем счастливого Рождества и счастливого Нового года!», Ремус смеется, а Лили подбегает к нему, целует в обе щеки и громко говорит, заглушая радостный лай Бродяги: «Слава Богу, Ремус! Ты единственный нормальный человек в этом зверинце! Не знаю, как бы я с ними справилась одна! Счастливого Рождества!».

Ремус видит, как сияют ее глаза, как в комнате вместо оленя уже стоит хохочущий Джеймс, с намотанной на голову мишурой и серпантином, как Сириус, сидя на полу, смеется, как Хвост выворачивается из рук Лили, чтобы через секунду преобразиться в Питера:

— Счастливого Рождества, Рем!

— Счастливого Рождества, Рем, — пожимает руку Джеймс.

Ремус ищет встречи с глазами Сириуса, и видит, что тот подмигивает ему и улыбается.

— Джеймс, а где сумка с едой? Тут только пакет с виски и пивом… — Лили, недоумевая, озирается вокруг.

— Ой, — растерянно говорит Джеймс и хитро кивает Сириусу. — Кажется, я забыл ее дома.

— Джеймс! Ну что за безалаберность! — Лили всплескивает руками. — Что же теперь делать? Надо вернуться к твоим, как же мы будем отмечать праздник?

— Самое главное для отмечания Джеймс, к счастью, взял! — смеется Питер.

— Но нельзя ведь без еды… — Лили растерянно смотрит на смеющегося Джеймса.

— Если вы выйдете и дадите мне, наконец, одеться, я с удовольствием приглашу вас к своим родителям, тем более, что они предлагали мне позвать вас, думаю, что они будут очень рады! А уж еда дома найдется, не переживай, Лили.

— Вот здорово! — Лили хлопает в ладоши и, повиснув на шее Джеймса, тянет его прочь из комнаты.

Питер тоже встает с кровати и направляется к выходу.

— Рождество — лучшее время для знакомства с родителями, это я тебе точно говорю, Бродяга, — хохочет Джеймс, оборачиваясь к Блэку. Сириус смеется и выталкивает Поттера в коридор.

— Думаешь, я им понравлюсь? — улыбаясь, тихо спрашивает Сириус, стоя в дверях.