Фандом: Гарри Поттер. С того дня, как Ремус находит в себе силы признаться Сириусу в своих чувствах, минует больше месяца. Ни тот, ни другой не возвращаются к этой волнительной, но опасной теме.
56 мин, 29 сек 12518
— Я готов выслушать все, что ты хочешь мне сказать, — твердо говорит Ремус и, не дав отцу раскрыть рта, продолжает. — Если ты о полнолунии, то я как обычно аппарирую из дома, никаких проблем.
— Мерлин! Ты в своем уме? Неужели ты мог подумать, что я не рад твоему приезду или чего-то опасаюсь, Ремус?! — отец невероятно возмущен таким предположением. — Как тебе это только в голову могло прийти?!
Ремус смущен, получается, что он обидел отца.
— Прости, папа. Я… Не знаю, что на меня нашло… У меня была страшнейшая атака сегодня ночью, может поэтому…
— Что случилось? Почему ты сразу не сказал? — отец сжимает в ладони пальцы Ремуса.
— Все прошло, уже все хорошо, просто я немного… испугался…
Ремус краснеет и аккуратно высвобождает пальцы.
— Сынок…
— Тогда о чем ты хотел поговорить, — Ремус делает глоток.
— Не знаю, стоит ли начинать сейчас этот разговор… Не думаю, что он будет очень уж приятным… А после атаки…
Ремус видит, как напряжение отца, весь вечер не дававшее ему покоя, понемногу уходит. Он проникается к нему невероятной благодарностью и любовью.
— Я действительно в порядке, папа. Говори.
— Видишь ли, Рем, тут такое дело… Пожалуй, принесу еще бутылочку наливки, — не решаясь начать, отец спешит прочь из кухни. Через минуту он возвращается, неся в руке пузатую бутылку.
— Согласись, в этом году у нее какой-то особый вкус? Может оттого, что лето выдалось исключительно жарким? Она будто солнцем пахнет!
Ремус кивает. Отец еще улыбается некоторое время, но потом видит ожидающий взгляд сына, сникает и присаживается напротив.
— Так вот о чем я. Мама мне тут рассказала, нет, она мне давно рассказала, еще в сентябре, после того, как ты уехал в Хогвартс… Ты не обижайся на нее, она из лучших соображений, очень уж обрадовалась. Словом, она сказала, что у тебя появилась девушка. Что ты очень переживаешь и мучаешься. Вот я и подумал… Ты, видимо, поэтому уехал из Хогвартса, да?
Ремус замирает в совершенной растерянности.
— Я ведь ей объяснил, что это было письмо от старосты, что мы просто друзья и она встречается с Джеймсом Поттером, — наконец говорит он. — Папа, как ты мог подумать?
— Ремус, это вполне естественное чувство, ты нормальный, здоровый парень. Да! Нормальный и здоровый парень! — видя иронию во взгляде сына, твердо повторяет отец. — Вполне нормально и то, что ты испытываешь чувства — и не только чувства — по отношению к девушкам. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — едва слышно бормочет Ремус.
— Поэтому я и подумал. Другое дело, как быть с тем, что ты… — отец делает паузу, не решаясь вслух произнести проклятое слово. — Это должна быть настоящая, крепкая, добрая — даже отчаянная — любовь. Чтобы она сумела принять тебя таким, какой ты есть. Чтобы не испугалась и не… Трудно такое перенести. Особенно молодой девушке.
— Пап, меня не очень интересуют девушки, — вдруг говорит Ремус. — Похоже, я — гомосексуал.
Он не решается поднять глаза. Он не в силах увидеть тот ужас и отчаяние, которое, как ему кажется, сейчас во всем облике отца.
— Прости меня, но я ничего не могу с собой поделать. Я действительно влюблен. Я люблю своего лучшего друга.
— Джеймса? — как ни странно, в голосе отца Ремус не слышит ни боли, ни осуждения.
— Нет, Сириуса Блэка.
Удивительно, но Ремусу вдруг становится совсем легко. И спокойно. Словно нарыв вскрыли после долгих мучений.
Отец растерян и похоже немного смущен.
— И что же?
— Ничего.
— Ты поэтому бежал из Хогвартса?
— Да.
— Не можешь совладать с собой?
— Нет. Не в этом дело.
— Он догадался?
— Я сам сказал ему.
Ремус поджимает губы и опускает голову.
— Великий Мерлин! Ты с ума сошел! Ремус?! И что? Он что-то сказал тебе? Что-то гадкое? Ударил? Что он сделал?
Отец вдруг поднимается со стула. Ремусу кажется, что он стал каким-то невероятно огромным и страшным. Ему вдруг приходит в голову, что отец сейчас ринется на поиски Сириуса, чтобы проучить его.
— Он ничего не сделал, папа! — хватая отца за рукав, громко говорит Ремус.
Отец вдруг как-то сразу обмяк и даже как будто постарел.
— Просто он не любит меня.
Отец залпом выпивает остатки вина из бокала и снова наполняет его.
— Не думаю, что ты должен осуждать его за это, не знаю даже, как бы я отнесся к такой откровенности со стороны лучшего друга, которого знаешь с детства.
— Я и не осуждаю… Я просто в отчаянии!
Ремус вдруг закрывает лицо руками и начинает плакать. Совсем как в детстве, перед трансформацией, когда отец стоял снаружи решетчатой двери в подвале их старого дома — не протянуть руки, не обнять, не утешить, не приласкать…
Один, совсем один, наедине со своей болью, со своим страхом, со своим зверем.
Отец встает сзади и прижимает его к себе.
— Тс-с-с-с! Тише…
Ремус оборачивается и утыкается лицом в живот отца.
— Я снова тебя осрамил, папа… Тебя и маму… Но я не нарочно, я старался… Я изо всех сил старался контролировать себя, держать себя в руках… Но все напрасно… Почему-то это сильнее меня…
— Мерлин! Ты в своем уме? Неужели ты мог подумать, что я не рад твоему приезду или чего-то опасаюсь, Ремус?! — отец невероятно возмущен таким предположением. — Как тебе это только в голову могло прийти?!
Ремус смущен, получается, что он обидел отца.
— Прости, папа. Я… Не знаю, что на меня нашло… У меня была страшнейшая атака сегодня ночью, может поэтому…
— Что случилось? Почему ты сразу не сказал? — отец сжимает в ладони пальцы Ремуса.
— Все прошло, уже все хорошо, просто я немного… испугался…
Ремус краснеет и аккуратно высвобождает пальцы.
— Сынок…
— Тогда о чем ты хотел поговорить, — Ремус делает глоток.
— Не знаю, стоит ли начинать сейчас этот разговор… Не думаю, что он будет очень уж приятным… А после атаки…
Ремус видит, как напряжение отца, весь вечер не дававшее ему покоя, понемногу уходит. Он проникается к нему невероятной благодарностью и любовью.
— Я действительно в порядке, папа. Говори.
— Видишь ли, Рем, тут такое дело… Пожалуй, принесу еще бутылочку наливки, — не решаясь начать, отец спешит прочь из кухни. Через минуту он возвращается, неся в руке пузатую бутылку.
— Согласись, в этом году у нее какой-то особый вкус? Может оттого, что лето выдалось исключительно жарким? Она будто солнцем пахнет!
Ремус кивает. Отец еще улыбается некоторое время, но потом видит ожидающий взгляд сына, сникает и присаживается напротив.
— Так вот о чем я. Мама мне тут рассказала, нет, она мне давно рассказала, еще в сентябре, после того, как ты уехал в Хогвартс… Ты не обижайся на нее, она из лучших соображений, очень уж обрадовалась. Словом, она сказала, что у тебя появилась девушка. Что ты очень переживаешь и мучаешься. Вот я и подумал… Ты, видимо, поэтому уехал из Хогвартса, да?
Ремус замирает в совершенной растерянности.
— Я ведь ей объяснил, что это было письмо от старосты, что мы просто друзья и она встречается с Джеймсом Поттером, — наконец говорит он. — Папа, как ты мог подумать?
— Ремус, это вполне естественное чувство, ты нормальный, здоровый парень. Да! Нормальный и здоровый парень! — видя иронию во взгляде сына, твердо повторяет отец. — Вполне нормально и то, что ты испытываешь чувства — и не только чувства — по отношению к девушкам. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю, — едва слышно бормочет Ремус.
— Поэтому я и подумал. Другое дело, как быть с тем, что ты… — отец делает паузу, не решаясь вслух произнести проклятое слово. — Это должна быть настоящая, крепкая, добрая — даже отчаянная — любовь. Чтобы она сумела принять тебя таким, какой ты есть. Чтобы не испугалась и не… Трудно такое перенести. Особенно молодой девушке.
— Пап, меня не очень интересуют девушки, — вдруг говорит Ремус. — Похоже, я — гомосексуал.
Он не решается поднять глаза. Он не в силах увидеть тот ужас и отчаяние, которое, как ему кажется, сейчас во всем облике отца.
— Прости меня, но я ничего не могу с собой поделать. Я действительно влюблен. Я люблю своего лучшего друга.
— Джеймса? — как ни странно, в голосе отца Ремус не слышит ни боли, ни осуждения.
— Нет, Сириуса Блэка.
Удивительно, но Ремусу вдруг становится совсем легко. И спокойно. Словно нарыв вскрыли после долгих мучений.
Отец растерян и похоже немного смущен.
— И что же?
— Ничего.
— Ты поэтому бежал из Хогвартса?
— Да.
— Не можешь совладать с собой?
— Нет. Не в этом дело.
— Он догадался?
— Я сам сказал ему.
Ремус поджимает губы и опускает голову.
— Великий Мерлин! Ты с ума сошел! Ремус?! И что? Он что-то сказал тебе? Что-то гадкое? Ударил? Что он сделал?
Отец вдруг поднимается со стула. Ремусу кажется, что он стал каким-то невероятно огромным и страшным. Ему вдруг приходит в голову, что отец сейчас ринется на поиски Сириуса, чтобы проучить его.
— Он ничего не сделал, папа! — хватая отца за рукав, громко говорит Ремус.
Отец вдруг как-то сразу обмяк и даже как будто постарел.
— Просто он не любит меня.
Отец залпом выпивает остатки вина из бокала и снова наполняет его.
— Не думаю, что ты должен осуждать его за это, не знаю даже, как бы я отнесся к такой откровенности со стороны лучшего друга, которого знаешь с детства.
— Я и не осуждаю… Я просто в отчаянии!
Ремус вдруг закрывает лицо руками и начинает плакать. Совсем как в детстве, перед трансформацией, когда отец стоял снаружи решетчатой двери в подвале их старого дома — не протянуть руки, не обнять, не утешить, не приласкать…
Один, совсем один, наедине со своей болью, со своим страхом, со своим зверем.
Отец встает сзади и прижимает его к себе.
— Тс-с-с-с! Тише…
Ремус оборачивается и утыкается лицом в живот отца.
— Я снова тебя осрамил, папа… Тебя и маму… Но я не нарочно, я старался… Я изо всех сил старался контролировать себя, держать себя в руках… Но все напрасно… Почему-то это сильнее меня…
Страница 9 из 16
