Последние гастроли

— Вот как раз об этом мы и хотели поговорить, — Холмс посерьёзнел и чуть подался вперед. — Расскажите-ка нам про то утро. Всё, что помните. Как вы привезли ему завтрак, что было на тележке. Давайте начнём с этого.

Парень побледнел.

— Если джентльмена отравили, то я туточки ни при делах! — выпалил он. От волнения его старательно заученный лондонский выговор испарился, как по волшебству. — Я ничего плохого не делал!

— Не волнуйтесь, никто вас ни в чём не обвиняет, — успокоил Диксона Холмс. — Просто опишите всё, что вы делали. Например, где вы взяли газеты?

— Мне их посыльный принёс. Как и в предыдущие дни — «Таймс» и«Дейли телеграф». Я их всегда приносил джентльмену из тридцать пятого номера.

— Он завтракал один?

— Нет, он завтракал и обедал всегда с джентльменом из номера напротив. Я привозил еду сразу на два номера, но накрывали всегда в тридцать пятом, сэр. Остальные джентльмены из оркестра чаще спускались в ресторан. Уж к обеду точно, сэр.

— Итак, вы получили газеты, положили их на тележку и на лифте поднялись на третий этаж?

— Да, сэр.

Он с некоторым сомнением посмотрел на Холмса. Неужели, мол, рассказывать всё?

— Дальше, Руди.

— Когда я дошёл до поворота коридора, меня окликнула Джун, горничная. Она подозвала меня к себе…

— А где она стояла?

— У лестницы, сэр. Я подкатил тележку к номеру и подошёл к Джун. Она просила меня передать джентльмену из тридцать пятого маленький букет фиалок. От поклонницы. Сказала, что её одна дама со второго этажа попросила.

— Джун? — переспросил я, застыв с карандашом в поднятой руке.

— Джун Хартли, — покраснев, сказал Руди. — Горничная с третьего этажа. Она отдала мне букет, мы обменялись парой слов, я вернулся к тележке и подал джентльменам завтрак.

— И все? — спросил я.

— Потом я болтал с Томми, с посыльным, пока джентльмены не позвонят, чтобы я мог убрать посуду. Томми вчера ходил смотреть боксеров, сэр, и мы…

— Значит, пока вы с Джун разговаривали, тележка стояла у стены, рядом с дверью в тридцать пятый номер? — уточнил Холмс. — Между тридцать пятым и тридцать шестым?

— Да, сэр.

— С того места, где вы стояли, вам было видно тележку?

— Нет, сэр. Это же за углом… — тут бедный парень опять побледнел. Было нетрудно понять ход его мыслей.

Я не успел ничего сказать, как он замотал головой.

— Нет, нет, сэр, в коридоре никого не было… Никого, чесслово, сэр, Джун и я, мы бы заметили, если бы кто прошел по лестнице. Мы стояли как раз там.

Я посмотрел на Холмса, тот кивнул. Это означало лишь одно — газету подсунул кто-то из соседей Грацци и Санторо.

— Видимо, когда Томми ушёл, вы подошли поближе к номеру и услышали спор на повышенных тонах?

— Да, сэр, — и дальше парень повторил всё то, что он уже рассказывал инспектору.

— Спасибо, Руди, — сказал Холмс, вставая.

— Да не за что, сэр. Рад, если чем помог.

Когда мы вышли из дома и сели в экипаж, Холмс назвал адрес отеля.

— Хотите расспросить горничную? — поинтересовался я.

— И не только…

— Странный способ передать цветы — через горничную. А почему не лично-то? И почему не после концерта, например, через посыльного?

— Может, дама замужем, — улыбнулся мой друг. — Разумеется, никакой дамы не было, хотя всё выглядело очень правдоподобно. Поклонницы Чезаре прекрасно знали, что он не выносит, когда ему дарят живые цветы. Он всегда называл букеты «scope».

— Э?

— Веники, — фыркнул мой друг. — Встречались, конечно, настырные особы, которые любыми путями пытались осчастливить кумира. Чезаре всегда раздаривал свои букеты, вытащив предварительно все карточки, — уборщицам, горничным — кстати!— женатым работникам сцены, чтобы свои половины порадовали. Вы заметили, что в номере совершенно не было цветов?

— Да, заметил, и мне это показалось странным. Обычно в таких отелях свежие цветы в номере — часть сервиса.

— Чезаре ставил такое условие, — сказал Холмс и снова слабо улыбнулся. — Когда приезжал в отель, первым делом требовал — никаких цветов в номере. Администрации это не доставляло хлопот, скорее, наоборот.

— Что ж, наверное, дело можно считать практически раскрытым, — сказал я радостно. Чем скорее мы возьмем убийцу, тем скорее Холмс придет в себя. — Едва ли желание вручить Грацци ненужный ему букет и сама собой появившаяся на столике газета — это совпадение. Значит, цветы горничной вручил либо тот же, кто подбросил газету, либо его сообщник. Разговор даст нам имя и, возможно, мы уже сегодня все узнаем.