Последние гастроли

— Вы рано радуетесь, мой друг, — ответил Холмс меланхолично. — Начать с того, что у нас, как минимум, два подозреваемых. Это Фавароло, который живёт в семнадцатом, рядом с бывшим номером Санторо. И Поджио, который живёт в тридцать шестом. У обоих была возможность подложить газету. Второй аспект проблемы: заказчик статьи и убийца — это не обязательно одно и то же лицо. Думаю, что напряжённость в оркестре была заметная, и создавшееся положение волновало многих. На самом деле преступление было бы раскрыто очень быстро, если бы у нас должное внимание уделялось дактилоскопии. Но пока что ведётся сбор отпечатков пальцев рецидивистов и впервые задержанных. А в суде, увы, на такого рода доказательства смотрят свысока.

— А! — догадался я. — Шприц!

— Ну, конечно. Стекло замечательно сохраняет отпечатки.

— Да ведь ещё пропавший стакан!

— Стакан пропал из-за оставшихся в нём следов лауданума. Было бы у убийцы время, он бы просто пошёл в ванную и как следует его вымыл, поставив потом на место. Но времени не было. Ведь в любой момент мог зайти Санторо. У меня вообще складывается впечатление, что само убийство было актом спонтанным. Неизвестный просто воспользовался ситуацией и попытался выставить всё, как сведение счётов с жизнью. Он ведь не мог предусмотреть, что Чезаре был знаком со мной, и что мы с вами окажемся вовлечёнными в расследование. А полиция бы разбираться не стала.

— Мистер Чедвик был очень убедителен, — кивнул я. — Да и полиции меньше хлопот. Но все же, друг мой, не могут же показания горничной быть вовсе бесполезными!

— Разумеется, они могут помочь. Мы хотя бы будем знать, на кого следует обратить особое внимание. И у меня есть одна идея. Думаю, что Санторо её поддержит. Я попрошу одного своего знакомого фотографа сделать снимки оркестрантов. И знакомые журналисты, которые могут нам помочь, у меня тоже имеются. А сфотографируются оркестранты охотно — лишняя хвалебная статья им не помешает.

Холмс выглянул из экипажа.

— Кажется, город скоро опять накроет туманом, — заметил он. — Есть ещё одна причина, почему я не тороплюсь. Хочется, чтобы они всё же отыграли оставшиеся три концерта. И завтра похороны…

— В этом городе скорее удивляет отсутствие тумана, Холмс, — сказал я тихо. — Но зачем нам фотографии оркестра? Горничная и так должна знать своих постояльцев — или вы думаете, что её познания ограничены этажом?

— У кого-то фиалки покупались с утра пораньше. Рядом с отелем большой магазин, где есть и цветочная лавка. Нам очень нужны фотографии Поджио и Фавароло. Вот нужны — назовите это интуицией, шестым чувством, как угодно.

— Понятно, — кивнул я. — Что ж, сперва горничная, потом ваши фотографы?

— Да, именно так.

Горничная. Симпатичная и разбитная девица. И, помилуй боже, она пыталась с нами обоими кокетничать. Да, ей передала цветы дама, которая сама сказала, что она живёт на втором этаже. Чудо, а не дама просто! Но она уже съехала, кажется. Ой, как удачно-то! Я написал в блокноте фразу и показал Холмсу: «Может, стоит девицей заняться Хопкинсу?»

— Да, пожалуй, Уотсон, — ответил он, не моргнув глазом. Поблагодарил горничную и отпустил её.

Помолчал немного.

— Возможно, что с полицией она будет более разговорчива. Намекнуть ей сейчас на совершённое на её этаже убийство было бы неразумно. Ну что же, мой дорогой, вы поедете со мной в редакцию или вернётесь домой?

— И чем я смогу вам помочь, сидя дома? — усмехнулся я.

— Если вы хотите пасть жертвой неумеренного внимания представителей прессы, — улыбнулся Холмс, — потому что вы у нас знаменитый автор детективных рассказов, тогда поехали со мной.

И, правда, тратить время на пустые разговоры не стоило.

Холмс все же отправился в редакцию один. Я ожидал дома, перечитывая свои заметки и пытаясь найти ещё какие-то зацепки.

Вернувшись, мой друг сказал лишь, что вопрос можно считать решенным. А ещё он послал записку Санторо с просьбой посодействовать.

Глава 5

Шерлок Холмс

С утра на улице уже не было видно ничего на расстоянии пяти футов. И на католическое кладбище мы выехали раньше. Это не настолько типичный маршрут, чтобы все кэбмены без ошибок находили в тумане дорогу. На отпевание мы опоздали, но я вздохнул с некоторым облегчением. Мы подошли к часовне уже в тот момент, когда из неё выносили гроб и могильщик с фонарём показывал падре и всей процессии дорогу. Фигуры в чёрном в тумане превращались в каких-то призраков, со спины невозможно было определить, кто здесь кто. Пожалуй, только с Санторо можно было быть уверенным — какой-то сердобольный коллега поддерживал его под руку. Опять же, трудно было разобрать — кто именно, и при мысли, что это может быть кто-то из тех двоих, меня в этом месте скорби посещали совсем не христианские чувства.

Я невольно прибавил шаг и, поравнявшись с Бруно, подхватил его под руку. Он не сопротивлялся, кажется, даже не обратив внимания на то, кто ещё решил оказать ему поддержку. Однако тот, другой, оказался более внимателен.