Последние из молодых

Она резко обернулась, так что волосы хлестнули по спине. «Скажи мне. Просто скажи. Скажи, и я отпущу тебя с миром… Или полечу с тобой, что бы там себе не напридумывал». Кай смотрел на неё прищуренным, нечитаемым взглядом. Таким неуютным и холодным, словно перед его глазами уже проплывал космос. Дневной свет будто посерел, а летнее тепло не грело, заставляя зябко ёжиться от сквозняка. Мгновение за мгновением текли, впитываясь в утоптанный песок под ногами. Наконец, Кай ответил:

— Я всё равно должен лететь.

Год спустя

Эрда

Эрда сидела на одном из верхних уровней амфитеатра суда. Не так она представляла их встречу. Кай вернулся, но сейчас она думала, что лучше бы он остался там, на свободе. Он вернулся предупредить Брюннен-Джи, но они ему не поверили. И обвинили, что он разрушил Экран.

Она откладывала день за днём, опасаясь, что если скажет про брешь Старейшим, они прикажут её заделать — и тогда Кай не вернётся никогда. Она откладывала слишком долго, поэтому, когда его челнок прошёл сквозь Экран, вызванное возмущение повредило гравитационную ловушку. И не было смысла кричать, что против Гигатени, флагмана Божественного Порядка Экран попросту бесполезен.

Кай принёс им благую весть: что Божественный Порядок падёт от руки Брюннен-Джи, но Старейшины не желали его слушать, считая, что, будучи историком, Кай, вероятно, просто повредился рассудком, грезя ещё раз повторить славное прошлое.

И уж конечно никто не пожелал вникнуть в слова адвоката, твердившего — и совершенно справедливо, — что Кай просто был не способен сломать Экран: ему не хватило бы знаний. Когда судья спросил, помогал ли кто-нибудь ему, Кай ответил «нет». Он не посмотрел на Эрду. Может быть, он даже не знал, что она в зале. Но он снова, возможно, последний раз, пытался её защитить. Как жаль, что раньше она этого не понимала.

Кай

— Кай?

Он встрепенулся, но поборол желание вскочить и прижаться лицом к прутьям решётки, жадно вглядываясь и вслушиваясь в такой знакомый силуэт в золоте и пурпуре. Он не хотел, чтобы она видела его таким: побеждённым, запутавшимся и бессильным что-либо изменить. Брюннен-Джи приговорили его к «смерти от старости». Какая в сущности ирония. Если Оракул Времени была права, то он не успеет состариться. Время битвы близко, чудовищно близко.

— Ты пришла сказать, каким я был дураком?

— Я пришла сказать, что ты нам нужен!

Он приподнялся на жёсткой тюремной кровати и, почти не веря себе, прищурился. Но ошибки быть не могло: в руке Эрды сверкал и переливался ключ.

Последние дни планеты Брюннис обратились в хаос. Старшие, услышав о приближении Гигатени, опустили руки. И только несколько десятков самых молодых решили бороться. Всё, что у них было — трофейная техника из старого музея, древний гимн их далёких предков, найденный в библиотеке одним поэтом, да устаревшее оружие, которому вернула способность стрелять девушка из бывшей инженерной бригады Экрана.

Шлемофоны на стрекозах Рея, Эрды и Кая были повреждены. Что, возможно, было и к лучшему. «Прости», «прощай», «я люблю тебя», «мне жаль, что так получилось». Как много слов, которые можно было бы сказать. Однако, перед смертью каждый одинок. Как в гимне Брюннен-Джи, который, как говорят, будет звучать над Вселенной Света, пока ей не наступит конец:

Yo Way Yo

Home Va Ya Ray.

Yo Way Rah.

Jerhume Brunnen-G!