Последние из молодых

Надо было срочно найти способ заделать эту брешь… Оповестить всех старших и, прежде всего, отца. Они обязаны что-нибудь придумать, пусть среди них уже и не осталось тех, кто строил экраны. Эрда занесла руку над кнопкой видеосвязи.

Но в этот момент двери в лабораторию с еле слышным шипением выходящего под давлением воздуха разъехались. На пороге стояла фигура в просторном балахоне оператора Экрана. Он откинул капюшон на плечи — и Эрда с удивлением узнала Кая.

— Что ты здесь делаешь? Если кто-нибудь из лаборатории увидит тебя…

— Нам надо поговорить. Срочно.

Она хотела было попросить его подождать, но, увидев выражение лица Кая, почему-то передумала. Они прошли по наполненным светотенью галереям, проскользнули через большие двустворчатые ворота и оказались в саду. Лёгкие перистые листья деревьев надёжно закрывали их от взглядов сверху. Кай мерил шагами грунтовую дорожку, словно не решаясь начать разговор. Отвернулся. Оперся об узловатый ствол рукой, сжатой в кулак до побелевших костяшек.

— Во вселенной бушует война, — тихо, но как-то очень отчётливо произнёс Кай. — Целые звёздные системы лежат в руинах. Радиоэфир заполнен сигналами бедствия. А главное… — он резко обернулся и сделал шаг к Эрде, беря её за руку. — Всё указывает на то, что это люди-насекомые.

— О небеса, — выдохнула она, сжимая его руку в ответ. — Надо… Надо срочно восстановить Экран. Я как раз хотела…

— Эрда! — прервал он её, с нажимом произнося каждое слово. — Они называют себя «Божественным порядком». И они уничтожают планеты за несколько часов. Экран не устоит. Брюннен-Джи больше не удастся отгородиться от вселенной. Им придётся принять бой.

Бой? Победив людей-насекомых, Брюннен-Джи поклялись больше не вести войн. Они принесли в жертву той победе свою прежнюю родину, миллионы жизней, тысячи непрожитых лет. А после увидели, что в человечестве горит тот же огонь кровожадности, что и в насекомых. И они ушли, навсегда затворившись от вселенной. Да, в их сердцах продолжала жить жажда соревнования, азарт победы, тяга к опасностям, но они направили эту страсть на науку и искусство, превратившись из воинов-романтиков в расу учёных и поэтов.

Даже если… даже если это снова люди-насекомые. Брюннен-Джи не обязаны второй раз жертвовать собой и своей планетой ради спасения мира.

— Но… — Эрда попыталась вырваться, но Кай удержал её. — Мы… Мы можем изменить настройки! Бросить туда дополнительный заряд энергии. Если ты прав, то мы просто обязаны что-то предпринять…

Кай тяжело вздохнул:

— Именно это скажет Совет Старейшин. Но сила людей-насекомых постоянно растёт. Что если однажды Порядок придумает оружие, против которого Экран окажется бессилен?

Она отчаянно замотала головой, пытаясь не слушать, отгородиться, каким-то внутренним чувством понимая, что Кай сейчас скажет что-то непоправимое, что уже не получится взять назад. И действительно:

— Нам надо знать, что делать. Как победить Его Божественную Тень навсегда. И никто не подскажет этого лучше, чем Оракул Времени. Если найти её… Эрда! Посмотри на меня, — взмолился он, прикасаясь ладонью к её подбородку. — Только ты можешь мне помочь. Пожалуйста. Мне надо пройти сквозь Экран.

Она посмотрела в его глаза. Такие… такие искренние. Глядящие на неё с нежностью и болью. От одной мысли, что когда-нибудь она может не увидеть этого взгляда, одновременно юного и мудрого, серо-зелёного, как летние беззвёздные сумерки — сердце Эрды сжалось ответной мучительной нежностью.

— Ты возьмёшь меня с собой? — прошептала она, пытаясь улыбнуться.

Он опустил взгляд и сильнее сжал её руку.

— Я не знаю, что меня там ждёт. Сколько времени пройдёт, прежде чем я смогу найти Оракула. Я могу и вовсе не вернуться. Нет смысла рисковать ещё и тобой.

Это было как удар рукояткой меча в солнечное сплетение. А ведь на какое-то безумно краткое мгновение Эрда поверила, что так всё и будет: они, двое беглецов с Брюнниса, вместе летят сквозь просторы космоса. Рисковать… Эрда рассмеялась: сухо, безрадостно и тихо. Конечно! Кай всегда мечтал улететь с планеты. Он бредил вселенной, до поздней ночи крутя в подвале музея старые диафильмы. Сколько долгих вечеров они провели так — освещённые огнями давно погасших звёзд, мерцавших и переливавшихся в голографическом проекторе. Они говорили о старых временах, о битвах, путешествиях и тысячах обитаемых миров, сияющих в ночи. О свободе. И вот теперь он получил шанс вырваться. Он не вернётся. Он просто не вернётся.

— То, чего ты всегда хотел?

Она вырвала руку из его хватки и отвернулась, чтобы он не увидел горячие и злые слёзы, блестевшие в её глазах.

— Эрда… — тихий и тяжёлый вздох за спиной. — Не говори так. Ты…

И снова он будет говорить об отце, о безопасности. Почему он оскорбляет её, считая настолько глупой, чтобы поверить в эту ерунду? Если он и вправду ей так дорожит, почему просто не скажет?

— А что, если я тебя не дождусь?!