Последний день середины лета

На занятиях по боевой подготовке курсантов разбили на тройки, и Гарри оказался в одной с талантливым умником Эдди Кармайклом, видимо, разочаровавшимся в своем школьном бизнесе по продаже поддельных зелий и решившим попробовать свои силы по другую, так сказать, сторону баррикад, и своей проверенной боевой подругой Кэти Белл, для которой история с проклятым ожерельем стала поворотной точкой в выборе будущей карьеры — почти что единственными знакомыми ему здесь людьми. Был ещё Роджер Дэвис, с которым приятельствовал Кармайкл — а больше никого Гарри толком не знал, хотя, конечно же, многих не раз встречал в Хогвартсе, но тогда им, в силу возраста, было не до него, а ему, благодаря Волдеморту, не до специфики межфакультетской дружбы. Как-то так вышло, что в своей тройке Поттер сразу стал старшим, сначала неофициально, а затем, по прошествии трех недель, с соблюдением всех формальностей получив первую из своих нашивок. Задача старшего группы в учебном пособии описывалась достаточно просто: координация действий тройки в боевых ситуациях и принятие основных решений — однако на деле всё оказалось куда сложнее, чем в бытность его капитаном сборной Гриффиндора по квиддичу. И то, что и Эдди, и Кэти готовы были беспрекословно подчиняться его приказам, с одной стороны, конечно же, помогало курсанту Поттеру справляться со своими обязанностями, но с другой, вызывало стойкое чувство неправильности, так как за прошедшие семь лет он привык к совсем иному стилю общения с теми, кто прикрывал его спину. Однако теперь он мог полагаться лишь на свою голову и все что ему оставалось — учиться и ещё раз учиться.

Вообще его положение в Академии с самого начала было странным и несколько алогичным: будучи самым юным, он чуть ли не с первых дней в очередной раз был вынужден взять на себя роль лидера. Причина того, почему случилось именно так, всем была очевидна: небольшая разница в возрасте с другими курсантами с лихвой компенсировалась и опытом Гарри, и тем, что он не переставал для них быть символом, знакомым с самого детства — Мальчиком-который-выжил, а теперь стал ещё и тем человеком, который отправил на тот свет сильнейшего из известных им тёмных волшебников.

И соответствовать их ожиданиям было вовсе не здорово и отнюдь не лестно — это было ответственно и иногда до тошноты трудно. Особенно после того, как ему, единственному из всех этих блестящих выпускников Хогвартса знавшему о программе ТРИТОНов только в теории, пришлось взять на себя роль старосты. То, чему он в глубине души завидовал на пятом курсе, настигло его сейчас, однако радости от свалившихся на него обязанностей он не испытывал ни малейшей.

Потому что староста отвечал за всех и за всё, от внешнего вида своих подопечных до их успехов и, главное, неудач и проступков. За всё доставалось ему, а реальных рычагов воздействия он практически не имел — разве что мог назначить взыскание, однако и здесь руки у него были, по сути, связаны, потому что свободного времени у курсантов было исчезающе мало, а значит, любое взыскание отнимало его у занятий, ухудшая, тем самым, их результат. И что было делать? Приходилось или как-то выкручиваться, изыскивая подход к порою по-настоящему сложным людям, не сплочённым даже когда-то так ценившейся факультетскою принадлежностью, учиться использовать свой возросший авторитет или же на многое закрывать глаза, принимая, что называется, удар на себя.

Гарри и принимал… К чести курсантов, занимались они с полной отдачей, и Гарри приходилось выслушивать неприятные вещи о своём курсе достаточно редко.

Впрочем, он и без этого практически всё учебное время ожидаемо был на виду.

— Главная ваша задача — не умереть! — любил орать на ухо курсантам старший инструктор Сэвидж. — И даже если вы умерли, вы всё равно обязаны являться на построение к семи ноль-ноль — за консультациями обращаться к мистеру Поттеру.

Именно Сэвидж, не скрывая жестокой ухмылки, с завидной регулярностью заставлял курсанта Поттера раз за разом рассказывать всему курсу, как выглядит летящая в тебя Авада, заваливая его потом вопросами — которые, как ни странно, носили весьма разнообразный и зачастую коварный характер и никогда не повторялись. И так же беспощадно проходясь по его весьма неумелому поединку с Волдемортом и вошедшему в учебники новейшей истории Экспелиармусу. И каждый раз Гарри четко и связанно рассказывал обо всём этом, старательно припоминал малейшие подробности, и размышлял над разговором, который состоялся у них с Кингсли в самом конце лета, буквально накануне занятий.