Ожидание начинает выводить Алексея Жечева из себя. Его собеседник так часто делает паузы в разговоре и тянет с ответом, что хочется закричать ему в ухо все нелестные эпитеты, которые есть в русском языке. А еще лучше, дать подзатыльник. Небольшой скромный кабинетик этого важного лица и особенно само лицо — морщинистое, с выражением учительской строгости, кажутся Алексею просто противными.
8 мин, 56 сек 15188
Но внезапно безграничное умиление сменяется столь же необузданным страхом. Почему, он и сам не может понять. Сердце бьется хоть и спокойно, но до того громко, что, кажется, его тело превратилось в пульсирующий механизм.
Вдруг эти две души, два чистых ангелочка начинают делать нечто невообразимое и будто гадкое на вкус. До отвращения! Они целуются совершенно по-взрослому. Ласкают друг друга в самых интимных местах. Живо, словно куда-то торопятся, переходят к половому акту. В каком-то диком исступлении сливаются в одно… Да это уже и не дети вовсе, а двое взрослых людей! Развитых во всех отношениях.
— Нет! Нет! Не-е-ет!
Алексей открывает глаза и хватается за голову, по щекам текут слезы. Смотрит перед собой и упирается взглядом в Николая Федоровича. Экзаменатор по-прежнему строг. Он подает Жечеву одноразовый платок.
— Последний экзамен сдан. В любое время я готов выдать лицензию. Но испытания для вас не закончены. Теперь вы должны полюбить их.
Николай Федорович резко разворачивается и поспешно уходит. Он ничем не может помочь теперь уже дипломированному экстрасенсу.
В это время из родильной палаты выходит грузная акушерка и уносит разрывающихся от плача крох, которых почти не видно в ее полных руках. Следом появляются два врача: гинеколог и анестезиолог.
— А мы еще думали делать кесарево или нет? — говорит первый.
— И куда смотрел наблюдавший ее доктор?! Как это он проглядел такое?
— То-то будет, когда мамаша проснется, — вяло протягивает анестезиолог, которому, по-видимому, совершенно все равно.
Тут они обращают внимание на человека в белом халате с всклоченными волосами и покрасневшими глазами от слез.
— Я отец. Я уже все знаю.
Врачи переглядываются, первым решается заговорить гинеколог. Он строит фразы как-то не впопад.
— Вы можете отказаться от него… от них. Это девочки. Сиамские близнецы — такая редкость… Кто, знает, может, проживут с год. А, может, и нет.
— Я знаю. Проживут. И даже больше вашего. Я никому не отдам детей и сам займусь их воспитанием.
Жечеву уже откуда-то известно: Лена не сможет принять родившихся 'монстров', они будут вызывать у нее лишь суеверный страх и брезгливость. Это же чувство совсем скоро появится у жены и к Алексею. Она уйдет от него, бросит их девочек. Не пройдет и года.
Вдруг эти две души, два чистых ангелочка начинают делать нечто невообразимое и будто гадкое на вкус. До отвращения! Они целуются совершенно по-взрослому. Ласкают друг друга в самых интимных местах. Живо, словно куда-то торопятся, переходят к половому акту. В каком-то диком исступлении сливаются в одно… Да это уже и не дети вовсе, а двое взрослых людей! Развитых во всех отношениях.
— Нет! Нет! Не-е-ет!
Алексей открывает глаза и хватается за голову, по щекам текут слезы. Смотрит перед собой и упирается взглядом в Николая Федоровича. Экзаменатор по-прежнему строг. Он подает Жечеву одноразовый платок.
— Последний экзамен сдан. В любое время я готов выдать лицензию. Но испытания для вас не закончены. Теперь вы должны полюбить их.
Николай Федорович резко разворачивается и поспешно уходит. Он ничем не может помочь теперь уже дипломированному экстрасенсу.
В это время из родильной палаты выходит грузная акушерка и уносит разрывающихся от плача крох, которых почти не видно в ее полных руках. Следом появляются два врача: гинеколог и анестезиолог.
— А мы еще думали делать кесарево или нет? — говорит первый.
— И куда смотрел наблюдавший ее доктор?! Как это он проглядел такое?
— То-то будет, когда мамаша проснется, — вяло протягивает анестезиолог, которому, по-видимому, совершенно все равно.
Тут они обращают внимание на человека в белом халате с всклоченными волосами и покрасневшими глазами от слез.
— Я отец. Я уже все знаю.
Врачи переглядываются, первым решается заговорить гинеколог. Он строит фразы как-то не впопад.
— Вы можете отказаться от него… от них. Это девочки. Сиамские близнецы — такая редкость… Кто, знает, может, проживут с год. А, может, и нет.
— Я знаю. Проживут. И даже больше вашего. Я никому не отдам детей и сам займусь их воспитанием.
Жечеву уже откуда-то известно: Лена не сможет принять родившихся 'монстров', они будут вызывать у нее лишь суеверный страх и брезгливость. Это же чувство совсем скоро появится у жены и к Алексею. Она уйдет от него, бросит их девочек. Не пройдет и года.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
