Погожее апрельское утро. В кирпичной кладке длинного двухэтажного здания зеленеет мох. Казённая вывеска «Детский Сад №136» не то чтобы грязна, но как-то особенно, по-весеннему немыта. Чёрная слякоть и белое солнце. Воробьиный щебет раздирает воздух. Еще не так тепло, чтобы ходить без пальто, но уже достаточно тепло, чтобы ходить без шапки — если ты взрослый. Поэтому мама и папа без шапок.
Добавить в моё избранное
14 мин, 57 сек 16388
Свет в холле практически никогда не зажигают, вот и теперь времени почти пять, на улице уже сумерки, в зале горят люстры, а в холле темно; если поставить туда раскладушку, то и видно её никому не будет… Баба Лена кличет на помощь другую нянечку, тётю Нину, и вдвоём, не без труда, они перетаскивают раскладушку вместе с Мараткой из зала в холл.
После полдника за детьми начинают приходить родители. Самыми первыми приходят родители Риты Л. — высокая красивая мама и папа-военный. Счастливая Рита машет всем ручкой. Вскоре после Риты забирают и Костика Н, а потом и Славу П, и Серёжу С, и многих других. К семи часам в группе остаётся четыре ребёнка: Игнат, Люда, мальчик Антон и Маратка. Родители за ними почему-то не идут.
В семь пятнадцать говорит «до свидания» и уходит тётя Нина. Валентина Аркадьевна всё больше и больше бледнеет, ей тоже хочется уйти домой, и к половине восьмого она срывается в крик:
— Где ваши родители? Игнат! Люда! Антон! Где ваши родители, я спрашиваю! Я не хочу за вас отвечать!
Волнение воспитательницы передаётся детям, они вот-вот заплачут; откуда им знать, где их родители? Валентина Аркадьевна с трудом берёт себя в руки и пытается улыбнуться:
— Ну-ну, всё хорошо… Давайте во что-нибудь поиграем. Давайте водить хоровод. Все берёмся за руки и начинаем. Карава-а-ай, карава-а-ай, кого хочешь выби…
Осекшись, Валентина Аркадьевна замирает на месте, смотрит в сторону холла огромными глазами и кричит не своим голосом:
— Лена Тимофейна-а! Сюда!
Игнат оборачивается и видит, что Маратка, встав со своей раскладушки, медленно выходит из холла. Движения его неуклюжи, руки вытянуты вперёд, ноги почти не гнутся в коленях.
— На голову ему что-нибудь, Лентимофейна! На голову! — кричит Валентина Аркадьевна, пятясь назад и таща за собой трёх детей.
Зажмурившись, баба Лена торопливо заходит к Маратке за спину, стаскивает у себя с головы косынку и дрожащими руками завязывает ею Маратке глаза. Крестясь, быстро отходит в сторону.
С белой повязкой поперек белого лица Маратка продолжает свой странный, бесцельный путь. Глядя на него, Люда кривеет личиком, вцепляется в подол Валентины Аркадьевны и разражается рёвом. Секунду спустя ей уже вторит Игнат, готов присоединиться и Антон.
— А ну-ка. А ну-ка, не плачем. — героически пытается взять ситуацию под контроль Валентина Аркадьевна.
— Марат просто хочет поиграть с нами в жмурки, да, Марат. Сейчас Марат будет нас ловить, а мы будем от него убегать, все вместе. Слышали? Только все вместе! Игнат, Люда, Антон! От меня ни на шаг, вам ясно.
Воспитательница и трое детишек пятятся мелкими шажками в угол зала, стараясь не попасться Маратке в руки. Ему, впрочем, кажется, все равно, он с ними не играет; он продолжает медленно идти по прямой, ничего не видя перед собой и ни на что не реагируя. Под окном возле батареи вздрагивает на полу баба Лена; рот её открывается и закрывается как у рыбы, а пальцы теребят воздух.
— Валентинаркадьна, что это баба Лена де-е-елает? — растягивая сквозь плач слова, спрашивает Люда.
— Умирает, — треснувшим голосом говорит правду Валентина Аркадьевна.
Маратка тем временем проходит через весь зал и упирается лбом в стену. Царапая обои и шаркая на месте ногами, он пытается идти дальше. В коридоре раздаётся звонок — за кем-то пришли.
— Чтоб даже не шелохнулись! — приказывает Валентина Аркадьевна и бежит открывать дверь.
В зал входит Людин папа. Косясь на Маратку, поднимает дочь на руки, осыпает поцелуями, несёт к выходу. У двери оглядывается и зовёт Антона:
— Антоша, пошли с нами!
Повернувшись к Валентине Аркадьевне, объясняет:
— Соседи по лестничной клетке, могу захватить.
В коридоре щёлкает замок, Валентина Аркадьевна и Игнат остаются одни. Возле стены продолжает шевелиться Маратка.
— Игнат, послушай меня очень внимательно, — говорит воспитательница отрывистым голосом, крепко взяв мальчика за руку.
— Ты слушаешь меня?
— Да, Валентина Аркадьевна.
— Когда в следующий раз позвонят в дверь, ты побежишь и спрячешься в туалете, в самой дальней кабинке. Если это будут твои мама с папой, то я приду и скажу тебе… Если нет, то ты… то ты… так и будешь там сидеть. Ты понял.
— Вы плачете, Валентина Аркадьевна.
— Нет, это так, просто… Ты понял, что нужно делать, когда позвонят в дверь.
— Да.
Через десять минут раздается звонок. Игнат бежит сломя голову в туалет и прячется в дальней кабинке. Не помешало бы закрыться на щеколду, как дома, но в туалете детского садика нет щеколд… Затаив дыхание, мальчик напряженно прислушивается. Далёкий звук отпираемого замка, чуть слышный скрип двери, секундная тишина и кричащие возгласы Валентины Аркадьевны:
— А вот и бабушка, наконец, за Маратом пришла! Марат у нас последний остался, всех забрали!
После полдника за детьми начинают приходить родители. Самыми первыми приходят родители Риты Л. — высокая красивая мама и папа-военный. Счастливая Рита машет всем ручкой. Вскоре после Риты забирают и Костика Н, а потом и Славу П, и Серёжу С, и многих других. К семи часам в группе остаётся четыре ребёнка: Игнат, Люда, мальчик Антон и Маратка. Родители за ними почему-то не идут.
В семь пятнадцать говорит «до свидания» и уходит тётя Нина. Валентина Аркадьевна всё больше и больше бледнеет, ей тоже хочется уйти домой, и к половине восьмого она срывается в крик:
— Где ваши родители? Игнат! Люда! Антон! Где ваши родители, я спрашиваю! Я не хочу за вас отвечать!
Волнение воспитательницы передаётся детям, они вот-вот заплачут; откуда им знать, где их родители? Валентина Аркадьевна с трудом берёт себя в руки и пытается улыбнуться:
— Ну-ну, всё хорошо… Давайте во что-нибудь поиграем. Давайте водить хоровод. Все берёмся за руки и начинаем. Карава-а-ай, карава-а-ай, кого хочешь выби…
Осекшись, Валентина Аркадьевна замирает на месте, смотрит в сторону холла огромными глазами и кричит не своим голосом:
— Лена Тимофейна-а! Сюда!
Игнат оборачивается и видит, что Маратка, встав со своей раскладушки, медленно выходит из холла. Движения его неуклюжи, руки вытянуты вперёд, ноги почти не гнутся в коленях.
— На голову ему что-нибудь, Лентимофейна! На голову! — кричит Валентина Аркадьевна, пятясь назад и таща за собой трёх детей.
Зажмурившись, баба Лена торопливо заходит к Маратке за спину, стаскивает у себя с головы косынку и дрожащими руками завязывает ею Маратке глаза. Крестясь, быстро отходит в сторону.
С белой повязкой поперек белого лица Маратка продолжает свой странный, бесцельный путь. Глядя на него, Люда кривеет личиком, вцепляется в подол Валентины Аркадьевны и разражается рёвом. Секунду спустя ей уже вторит Игнат, готов присоединиться и Антон.
— А ну-ка. А ну-ка, не плачем. — героически пытается взять ситуацию под контроль Валентина Аркадьевна.
— Марат просто хочет поиграть с нами в жмурки, да, Марат. Сейчас Марат будет нас ловить, а мы будем от него убегать, все вместе. Слышали? Только все вместе! Игнат, Люда, Антон! От меня ни на шаг, вам ясно.
Воспитательница и трое детишек пятятся мелкими шажками в угол зала, стараясь не попасться Маратке в руки. Ему, впрочем, кажется, все равно, он с ними не играет; он продолжает медленно идти по прямой, ничего не видя перед собой и ни на что не реагируя. Под окном возле батареи вздрагивает на полу баба Лена; рот её открывается и закрывается как у рыбы, а пальцы теребят воздух.
— Валентинаркадьна, что это баба Лена де-е-елает? — растягивая сквозь плач слова, спрашивает Люда.
— Умирает, — треснувшим голосом говорит правду Валентина Аркадьевна.
Маратка тем временем проходит через весь зал и упирается лбом в стену. Царапая обои и шаркая на месте ногами, он пытается идти дальше. В коридоре раздаётся звонок — за кем-то пришли.
— Чтоб даже не шелохнулись! — приказывает Валентина Аркадьевна и бежит открывать дверь.
В зал входит Людин папа. Косясь на Маратку, поднимает дочь на руки, осыпает поцелуями, несёт к выходу. У двери оглядывается и зовёт Антона:
— Антоша, пошли с нами!
Повернувшись к Валентине Аркадьевне, объясняет:
— Соседи по лестничной клетке, могу захватить.
В коридоре щёлкает замок, Валентина Аркадьевна и Игнат остаются одни. Возле стены продолжает шевелиться Маратка.
— Игнат, послушай меня очень внимательно, — говорит воспитательница отрывистым голосом, крепко взяв мальчика за руку.
— Ты слушаешь меня?
— Да, Валентина Аркадьевна.
— Когда в следующий раз позвонят в дверь, ты побежишь и спрячешься в туалете, в самой дальней кабинке. Если это будут твои мама с папой, то я приду и скажу тебе… Если нет, то ты… то ты… так и будешь там сидеть. Ты понял.
— Вы плачете, Валентина Аркадьевна.
— Нет, это так, просто… Ты понял, что нужно делать, когда позвонят в дверь.
— Да.
Через десять минут раздается звонок. Игнат бежит сломя голову в туалет и прячется в дальней кабинке. Не помешало бы закрыться на щеколду, как дома, но в туалете детского садика нет щеколд… Затаив дыхание, мальчик напряженно прислушивается. Далёкий звук отпираемого замка, чуть слышный скрип двери, секундная тишина и кричащие возгласы Валентины Аркадьевны:
— А вот и бабушка, наконец, за Маратом пришла! Марат у нас последний остался, всех забрали!
Страница 4 из 5
