Фандом: Гарри Поттер. Что происходило в Дурмштранге, когда туда вернулся Каркаров без учеников.
11 мин, 4 сек 20142
Тот скривился, но промолчал. Мольфар несколько раз провел ладонью над Меткой.
— Да, — сказал он, — чувствуется очень сильная магия. Я с таким еще не сталкивался. Что она дает?
— Лучше отвечай добровольно, а то Прокофьичу сдадим, — сказала я.
— Лорд может чувствовать всех своих сторонников, — прохныкал Каркаров, — и призвать нас. Когда Метка оживает, мы можем аппарировать туда, где нас ждет Повелитель.
— Повелитель? — переспросила Брунгильда.
— Ты называешь его Повелителем? — уточнила я.
Остальные переглянулись.
— И почему ты его так боишься? — спросил Тусси. — Ты сделал что-то такое, из-за чего он будет недоволен?
— Колись давай! — поддержал Прокофьич.
Игорь затравленно огляделся.
— Я ничего не мог поделать, — жалобно проговорил он, — да, я был с Лордом. Но потом… когда Поттер убил его… Меня арестовали. И мне пришлось дать показания. Что?! Что я мог сделать?! Да меня посадили бы в Азкабан, а там дементоры. И рассказал все, что знал.
— И сдал всех, — задумчиво закончила я, — а теперь этот ваш Волдеморда вернулся, и тебе придется отвечать. Поэтому ты бросил всех и рванул сюда, вещички собирать.
— А что я мог сделать?!
— Если бы ты не бросил детей, — задумчиво проговорил Микола, — я бы попробовал тебе помочь. Мы с Тусси могли бы разобраться с этой Меткой. Но ты бросил учеников, поэтому нам плевать, что с тобой будет.
— Вы… вы не можете… — прошептал Игорь.
— Можем.
— Я… я директор.
— Уже нет.
— Но…
Вот кого он тут хочет разжалобить, а? Меня что ли? Или Черноморова с Финелли? Мы тут народ тертый, кое-кто еще Интервенцию и Гражданскую помнит. С всеми этими сменами власти привыкли к одному — своих не сдаем никому и ничему. А этот значит, сперва влез в какое-то бандформирование, потом подельников, как запахло жареным, сдал. А теперь хочет, что бы все все бросили и побежали его спасать. Ага, щаз!
— Вещи можешь забрать, — сказала Брунгильда, — но палочку получишь, когда уйдешь. И Прокофьич лично проверит, чтобы ты ничего лишнего не прихватил. А потом доступ в школу тебе будет закрыт. Я сказала!
— Правильно! Правильно! — согласились остальные.
Игорь весь сжался. Странный он, если честно. Чего его к этому Лорду потянуло? Теперь уже и не узнаешь. Наобещал чего? Тут вопрос в другом, как его такого всего меченого на директорскую должность назначили?
Прокофьич конвоирует бывшего директора собирать манатки, Финелли выключает и накрывает свою радиостанцию. И мы все возвращаемся в Янтарный кабинет.
— Кузьмич, ты бы очеловечился, что ли, — проговорил Черноморов, — все равно поговорить надо, так что давай.
Но на нашего лешего находит, и он демонстративно усаживается в кресло, закинув лапу на лапу. Крепкая настойка у Тусси, ничего не скажешь. Черноморов сплюнул.
— Да пусть сидит, — махнула рукой Брунгильда. — Может ему так думается легче. Надо решать, кто теперь директором будет. Ван дер Декен и Бухгольц ребят обратно доставят, тут можно не сомневаться. Вот если опять какого меченого пришлют?
Прокофьич отконвоировал Игоря, вернул ему палочку, оброненную после моего удара помелом по кумполу, и запер двери. Потом нагло ввалился в кабинет.
— Это что же получается? — начал он прямо с порога. — Это нам в директора назначали члена английской террористической группировки?! Это уже даже не халатность! Это диверсия!
— Совершенно согласен с Прокофьичем, — кивнул Черноморов, — нас частенько тыкают носом в некое сомнительное прошлое нашей школы. Именно англичане приложили в свое время массу усилий для дискредитации. А теперь выясняется, что наш бывший директор связан с английскими же бандитскими формированиями.
— Как его с таким прошлым вообще в директора назначили? — покачала головой Марья. — Я помню, что тогда в газетах писали. Их обвиняли в пытках и убийствах.
— Взятку кому сунул? — предположил Кузьмич.
Финелли воровато оглянулся и призвал из шкафчика бутылку коньяка и бокалы. Тусси вынул из кармана фляжку. Мы с Марьюшкой и Черноморовым переглянулись. Ну а чего от коллектива отрываться? Вызвали домовиков и приказали накрыть поляну. Разговор долгий, без горячительного не разберешься. А где выпивка, там и закуска.
— Я предлагаю директора из своих выбрать, — заявил Кузьмич, — или вовсе перейти к коллегиальному управлению. А то страшно представить, кого еще пришлют.
— Шпиона американского, — предположил Прокофьич.
— С таких станется, — согласилась я.
— Надо школу закрыть от чужаков, — предложил Черноморов, — и заявить о нашем нейтралитете. Мы не можем допустить, чтобы наших студентов вовлекали в бессмысленные игры.
— Дети не должны воевать, — согласился Финелли.
Так мы и договорились.
Корабль вернулся. Студенты были подавлены. Отвратительное жульничество лишило их нормальных соревнований. Виктор вполне мог победить. Английского чемпиона тоже было жалко. Бедный мальчик. Поттер этот… Да плевать на Поттера. У нас своих оболтусов целая школа. И мы за них отвечаем.
А еще через несколько месяцев нашли труп Игоря. Жалко не было. Сам виноват. Если бы он тогда не бросил детей…
— Да, — сказал он, — чувствуется очень сильная магия. Я с таким еще не сталкивался. Что она дает?
— Лучше отвечай добровольно, а то Прокофьичу сдадим, — сказала я.
— Лорд может чувствовать всех своих сторонников, — прохныкал Каркаров, — и призвать нас. Когда Метка оживает, мы можем аппарировать туда, где нас ждет Повелитель.
— Повелитель? — переспросила Брунгильда.
— Ты называешь его Повелителем? — уточнила я.
Остальные переглянулись.
— И почему ты его так боишься? — спросил Тусси. — Ты сделал что-то такое, из-за чего он будет недоволен?
— Колись давай! — поддержал Прокофьич.
Игорь затравленно огляделся.
— Я ничего не мог поделать, — жалобно проговорил он, — да, я был с Лордом. Но потом… когда Поттер убил его… Меня арестовали. И мне пришлось дать показания. Что?! Что я мог сделать?! Да меня посадили бы в Азкабан, а там дементоры. И рассказал все, что знал.
— И сдал всех, — задумчиво закончила я, — а теперь этот ваш Волдеморда вернулся, и тебе придется отвечать. Поэтому ты бросил всех и рванул сюда, вещички собирать.
— А что я мог сделать?!
— Если бы ты не бросил детей, — задумчиво проговорил Микола, — я бы попробовал тебе помочь. Мы с Тусси могли бы разобраться с этой Меткой. Но ты бросил учеников, поэтому нам плевать, что с тобой будет.
— Вы… вы не можете… — прошептал Игорь.
— Можем.
— Я… я директор.
— Уже нет.
— Но…
Вот кого он тут хочет разжалобить, а? Меня что ли? Или Черноморова с Финелли? Мы тут народ тертый, кое-кто еще Интервенцию и Гражданскую помнит. С всеми этими сменами власти привыкли к одному — своих не сдаем никому и ничему. А этот значит, сперва влез в какое-то бандформирование, потом подельников, как запахло жареным, сдал. А теперь хочет, что бы все все бросили и побежали его спасать. Ага, щаз!
— Вещи можешь забрать, — сказала Брунгильда, — но палочку получишь, когда уйдешь. И Прокофьич лично проверит, чтобы ты ничего лишнего не прихватил. А потом доступ в школу тебе будет закрыт. Я сказала!
— Правильно! Правильно! — согласились остальные.
Игорь весь сжался. Странный он, если честно. Чего его к этому Лорду потянуло? Теперь уже и не узнаешь. Наобещал чего? Тут вопрос в другом, как его такого всего меченого на директорскую должность назначили?
Прокофьич конвоирует бывшего директора собирать манатки, Финелли выключает и накрывает свою радиостанцию. И мы все возвращаемся в Янтарный кабинет.
— Кузьмич, ты бы очеловечился, что ли, — проговорил Черноморов, — все равно поговорить надо, так что давай.
Но на нашего лешего находит, и он демонстративно усаживается в кресло, закинув лапу на лапу. Крепкая настойка у Тусси, ничего не скажешь. Черноморов сплюнул.
— Да пусть сидит, — махнула рукой Брунгильда. — Может ему так думается легче. Надо решать, кто теперь директором будет. Ван дер Декен и Бухгольц ребят обратно доставят, тут можно не сомневаться. Вот если опять какого меченого пришлют?
Прокофьич отконвоировал Игоря, вернул ему палочку, оброненную после моего удара помелом по кумполу, и запер двери. Потом нагло ввалился в кабинет.
— Это что же получается? — начал он прямо с порога. — Это нам в директора назначали члена английской террористической группировки?! Это уже даже не халатность! Это диверсия!
— Совершенно согласен с Прокофьичем, — кивнул Черноморов, — нас частенько тыкают носом в некое сомнительное прошлое нашей школы. Именно англичане приложили в свое время массу усилий для дискредитации. А теперь выясняется, что наш бывший директор связан с английскими же бандитскими формированиями.
— Как его с таким прошлым вообще в директора назначили? — покачала головой Марья. — Я помню, что тогда в газетах писали. Их обвиняли в пытках и убийствах.
— Взятку кому сунул? — предположил Кузьмич.
Финелли воровато оглянулся и призвал из шкафчика бутылку коньяка и бокалы. Тусси вынул из кармана фляжку. Мы с Марьюшкой и Черноморовым переглянулись. Ну а чего от коллектива отрываться? Вызвали домовиков и приказали накрыть поляну. Разговор долгий, без горячительного не разберешься. А где выпивка, там и закуска.
— Я предлагаю директора из своих выбрать, — заявил Кузьмич, — или вовсе перейти к коллегиальному управлению. А то страшно представить, кого еще пришлют.
— Шпиона американского, — предположил Прокофьич.
— С таких станется, — согласилась я.
— Надо школу закрыть от чужаков, — предложил Черноморов, — и заявить о нашем нейтралитете. Мы не можем допустить, чтобы наших студентов вовлекали в бессмысленные игры.
— Дети не должны воевать, — согласился Финелли.
Так мы и договорились.
Корабль вернулся. Студенты были подавлены. Отвратительное жульничество лишило их нормальных соревнований. Виктор вполне мог победить. Английского чемпиона тоже было жалко. Бедный мальчик. Поттер этот… Да плевать на Поттера. У нас своих оболтусов целая школа. И мы за них отвечаем.
А еще через несколько месяцев нашли труп Игоря. Жалко не было. Сам виноват. Если бы он тогда не бросил детей…
Страница 3 из 3
