Никак не мог дождаться конца рабочего дня. Замучался я сегодня знатно. Все как будто сговорились вывести меня.
6 мин, 3 сек 7733
Одно лишь грело душу — через пару часов меня встретит дома любимая жена, накормит вкусным ужином, обогреет, обласкает. С этими приятными мыслями я доделывал последний отчет. Телефон брякнул, уведомив о сообщении мессенджера. Я нехотя отключил его от зарядного устройства и открыл мессенджер. Сообщение от жены: «Привет!» Немного обескураживающе, учитывая тот факт, что мы общались по телефону пару часов назад. Я: Ну, привет, жена…
Ж: Я придумала отличный вариант ужина…
Я: Вроде ты пару часов назад говорила про отбивные…
Ж: Какие отбивные?) У нас будет полноценная запечённая тушка… с черносливом, яблоками и перцем…
Я: Курочку что ли купила?
Ж: Не совсем курицу и не совсем купила).
Тут меня посетило крайне нехорошее предчувствие. Жена у меня редко меняет планы в последний момент. Если она с утра решает, что на ужин будут отбивные, значит, если не наступит вселенский потоп, на ужин будут отбивные. Да и это витиеватое выражение «не совсем купила», особенно в конце напряженного рабочего дня, просто вызывало у меня нервный тик.
Я: Ну… рассказывай, заинтриговала).
Ж: Сегодня у нас корейский деликатес).
Я: вдвойне интереснее… продолжай…
Ж: Я подумала, что Джек все равно уже пожилой, да и храп его достал…
Я: Х) надеюсь, он не сильно сопротивлялся).
Джек — мой горячо любимый мопс. Живет у меня уже лет 14. И я и жена в нем души не чаем. Правда, совсем состарился, бедняга, уже еле ходит, жутко храпит по ночам и пердит как авианосец перед маневрами.
Ж: нет) сейчас фото скину;).
Далее мне на телефон пришло изображение: Фото явно было сделано в моей кухне — на столе лежала разделочная доска с воткнутым в нее ножом для мяса. На доске распласталась обезглавленная и освежеванная тушка, в которой явно угадывались очертания моей собаки… В правом верхнем углу фотографии был мутный красный развод, как будто фотографирующий этот беспредел человек взял телефон грязными от крови руками и запечатлел момент надругательства над моей собакой… Мне поплохело. В голове не укладывалось — как? Зачем? Я собрался силами и написал:
Я: скажи мне, что ты шутишь! Что это фотошоп! Что ты не трогала Джека!
Ж:…
Я: ЧТО ПРОИСХОДИТ?
Я не стал дожидаться ответа, а сразу набрал жене — короткие гудки. Я попробовал еще три-четыре раза — короткие гудки. Я сорвался домой. Гнал я как сумасшедший. По дороге мой мозг бомбардировали образы бьющейся в конвульсиях собаки. Но самой навязчивой была паническая мысль — что случилось с женой? Сколько я её помню — она даже паучков аккуратно ловила в стаканчик и выносила на улицу… Что переклинило у неё в голове, раз она хладнокровно зарубила и освежевала нашу собаку? Джек её безгранично любил. Спал только у неё в ногах. Я даже ревновал немного… Она убила мою собаку! Убила! Я влетел в квартиру, чуть не сняв входную дверь с петель. Я орал как раненый тюлень: «Где ты?! Быстро сюда!» Ответом мне было лишь тревожное молчание. Потом из кухни еле слышно раздались осторожные шаги. Жена вышла ко мне. Глаза были широко распахнуты, в них читался неподдельный испуг:«Ты чего орёшь? Случилось что?» — Где моя собака? Что ты сделала с Джеком?
— Ничего, спит, наверное… Что происходит?
Я, скинув куртку, не разуваясь, рванул в спальню — там на кровати, развалившись самым бесстыдным образом, лежал Джек. Живой и невредимый. Я подлетел к нему, упал на колени и стал обнимать его, размазывая слёзы по его теплой мохнатой морде. Мопс недоуменно начал лизать мне лицо.
В спальню бесшумно прокралась жена.
— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что происходит?
— Какого черта ты так шутишь? Зачем шлешь мне фото расчлененной собаки?
— Что я шлю?
— Я тебе… Сейчас!
Я подорвался с колен и побежал в коридор за курткой, судорожно откопал в кармане мобильник. Наконец, достав его, я вошел в мессенджер, открыл переписку:
Я: Ну, привет, жена…
И больше ничего. Я стоял, не шевелясь, бешено изучая глазами диалог мессенджера. Как такое могло случиться? Молчание прервала жена.
— Я звонила тебе раз двадцать. Постоянно шли короткие гудки. Может ты мне, наконец, скажешь, что произошло? И при чем здесь Джек?
— Я не могу объяснить тебе… Дай свой телефон.
Жена принесла мобильник, я зашел в мессенджер и увидел точно такое же сообщение, как и на своем телефоне. У меня не было даже крошечной мыслишки — как это могло произойти. Джек, потеряв ко мне всякий интерес, уснул. Жена медленно ушла на кухню доготавливать отбивные.
На следующий день на работе меня начало отпускать. Я решил списать произошедшее на какую-нибудь хакерскую атаку. Рабочий день близился к завершению. На столе вновь пискнул мобильник. Я, немного напрягшись, открыл сообщение от жены…
Ж: Соседский ребенок слишком громко плачет.
Я решил не отвечать. Не припомню, чтобы жену хоть раз волновали соседские дети. Телефон продолжал сообщать о поступающих сообщениях.
Ж: Я зашла к соседке и попросила её успокоить своё дитя. Она послала меня).
Ж: Но она не знала, что я заранее готовлюсь к подобным визитам;).
Ж: Я придумала отличный вариант ужина…
Я: Вроде ты пару часов назад говорила про отбивные…
Ж: Какие отбивные?) У нас будет полноценная запечённая тушка… с черносливом, яблоками и перцем…
Я: Курочку что ли купила?
Ж: Не совсем курицу и не совсем купила).
Тут меня посетило крайне нехорошее предчувствие. Жена у меня редко меняет планы в последний момент. Если она с утра решает, что на ужин будут отбивные, значит, если не наступит вселенский потоп, на ужин будут отбивные. Да и это витиеватое выражение «не совсем купила», особенно в конце напряженного рабочего дня, просто вызывало у меня нервный тик.
Я: Ну… рассказывай, заинтриговала).
Ж: Сегодня у нас корейский деликатес).
Я: вдвойне интереснее… продолжай…
Ж: Я подумала, что Джек все равно уже пожилой, да и храп его достал…
Я: Х) надеюсь, он не сильно сопротивлялся).
Джек — мой горячо любимый мопс. Живет у меня уже лет 14. И я и жена в нем души не чаем. Правда, совсем состарился, бедняга, уже еле ходит, жутко храпит по ночам и пердит как авианосец перед маневрами.
Ж: нет) сейчас фото скину;).
Далее мне на телефон пришло изображение: Фото явно было сделано в моей кухне — на столе лежала разделочная доска с воткнутым в нее ножом для мяса. На доске распласталась обезглавленная и освежеванная тушка, в которой явно угадывались очертания моей собаки… В правом верхнем углу фотографии был мутный красный развод, как будто фотографирующий этот беспредел человек взял телефон грязными от крови руками и запечатлел момент надругательства над моей собакой… Мне поплохело. В голове не укладывалось — как? Зачем? Я собрался силами и написал:
Я: скажи мне, что ты шутишь! Что это фотошоп! Что ты не трогала Джека!
Ж:…
Я: ЧТО ПРОИСХОДИТ?
Я не стал дожидаться ответа, а сразу набрал жене — короткие гудки. Я попробовал еще три-четыре раза — короткие гудки. Я сорвался домой. Гнал я как сумасшедший. По дороге мой мозг бомбардировали образы бьющейся в конвульсиях собаки. Но самой навязчивой была паническая мысль — что случилось с женой? Сколько я её помню — она даже паучков аккуратно ловила в стаканчик и выносила на улицу… Что переклинило у неё в голове, раз она хладнокровно зарубила и освежевала нашу собаку? Джек её безгранично любил. Спал только у неё в ногах. Я даже ревновал немного… Она убила мою собаку! Убила! Я влетел в квартиру, чуть не сняв входную дверь с петель. Я орал как раненый тюлень: «Где ты?! Быстро сюда!» Ответом мне было лишь тревожное молчание. Потом из кухни еле слышно раздались осторожные шаги. Жена вышла ко мне. Глаза были широко распахнуты, в них читался неподдельный испуг:«Ты чего орёшь? Случилось что?» — Где моя собака? Что ты сделала с Джеком?
— Ничего, спит, наверное… Что происходит?
Я, скинув куртку, не разуваясь, рванул в спальню — там на кровати, развалившись самым бесстыдным образом, лежал Джек. Живой и невредимый. Я подлетел к нему, упал на колени и стал обнимать его, размазывая слёзы по его теплой мохнатой морде. Мопс недоуменно начал лизать мне лицо.
В спальню бесшумно прокралась жена.
— Может, ты мне всё-таки объяснишь, что происходит?
— Какого черта ты так шутишь? Зачем шлешь мне фото расчлененной собаки?
— Что я шлю?
— Я тебе… Сейчас!
Я подорвался с колен и побежал в коридор за курткой, судорожно откопал в кармане мобильник. Наконец, достав его, я вошел в мессенджер, открыл переписку:
Я: Ну, привет, жена…
И больше ничего. Я стоял, не шевелясь, бешено изучая глазами диалог мессенджера. Как такое могло случиться? Молчание прервала жена.
— Я звонила тебе раз двадцать. Постоянно шли короткие гудки. Может ты мне, наконец, скажешь, что произошло? И при чем здесь Джек?
— Я не могу объяснить тебе… Дай свой телефон.
Жена принесла мобильник, я зашел в мессенджер и увидел точно такое же сообщение, как и на своем телефоне. У меня не было даже крошечной мыслишки — как это могло произойти. Джек, потеряв ко мне всякий интерес, уснул. Жена медленно ушла на кухню доготавливать отбивные.
На следующий день на работе меня начало отпускать. Я решил списать произошедшее на какую-нибудь хакерскую атаку. Рабочий день близился к завершению. На столе вновь пискнул мобильник. Я, немного напрягшись, открыл сообщение от жены…
Ж: Соседский ребенок слишком громко плачет.
Я решил не отвечать. Не припомню, чтобы жену хоть раз волновали соседские дети. Телефон продолжал сообщать о поступающих сообщениях.
Ж: Я зашла к соседке и попросила её успокоить своё дитя. Она послала меня).
Ж: Но она не знала, что я заранее готовлюсь к подобным визитам;).
Страница 1 из 2
