Шум вертолета не мог заглушить говорящего. То, что пилот — человек общительный, Александр понял, едва ступив на борт. Несколько раз он пытался перебить летчика, но, в конце концов, осознав бессмысленность своих попыток, откинулся на спинку кресла и успокоился.
9 мин, 27 сек 264
— Проблем всегда хватает. Климат меняется, вырастает высокая трава, а из-за неё у оленя к ягелю доступа нет.
— Да, дела, — покачал головой журналист.
Оказать помощь жителям крайнего севера в решении данной проблемы он к своему глубокому сожалению никак не мог.
— Нас в школе на прополку выгоняли, — вспомнил журналист.
— Наших тоже выгоняют, — поддержал его оленевод.
— Но толку с этого мало.
— Это точно, — согласился журналист.
Дальнейшее путешествие проходило в задумчивом молчании.
Когда Никола заговорил, журналист от неожиданности вздрогнул.
— Что-то с оленями неладно.
— А что с ними может быть?
— Посмотрел на оленевода Александр.
Но уже в следующее мгновение он и сам почувствовал опасность. Олени остановились и сбились в кучу. Ни крики погонщика, ни удары хорея на них не действовали.
— Это волки, — догадался Никола.
— Много волков.
Лицо журналиста побледнело, сердце забилось в несколько раз быстрее обычного. Александр понял — ещё немного и он начнёт терять сознание.
Волки выросли словно из-под земли, так журналисту, по крайней мере, показалось. Тот, что был ближе всех, был самым крупным. Он держался с каким-то достоинством.
Очевидно вожак, — подумал Александр. Он был готов поклясться, что глаза их встретились, и в глазах хищника читалось презрение.
— Не может животное так смотреть.
Стая рассредоточилась по всему фронту. Это действо напоминало хорошо отрепетированный спектакль, где каждый из участников играл свою роль. Животные внимательно следили за своим вожаком.
— Возьми ружьё, — не поворачивая головы, произнёс Никола.
— Убей вожака!
Не спуская с волков глаз, мужчина нащупал ружьё.
— Осторожно, оно заряжено, — услышал журналист и в это мгновение раздался оглушительный выстрел.
Александр был поражен тем, как олени, точно сговорившись, одновременно прыгнули в сторону и рванули вперёд. Волки, потеряв в замешательстве несколько драгоценных секунд, бросились в погоню.
— Стреляй! — кричал Никола.
— По вожаку стреляй, если хочешь жить!
Сам он в это время пытался справиться с обезумевшими оленями. Перед глазами журналиста всё смешалось, руки его непроизвольно дрожали. Он даже думать о прицельной стрельбе в эту минуту не мог.
— Я не попаду! — закричал Александр.
— Стреляй! — лишь услышал он в ответ.
Никогда Александр не считал себя везучим человеком. Никогда он не считал себя хорошим стрелком. Но случившееся в тот роковой миг можно считать не столько точным выстрелом, сколько уникальным счастливым случаем. Пуля попала в вожака, и тот закрутился на месте. Стая как по команде остановилась. А олени всё неслись и неслись вперёд. Прошло немало времени прежде, чем Николе удалось совладать с ними.
— Счастливчик ты, Саша, однако, — услышал журналист. И он прекрасно понимал, что не может с этим не согласиться.
Через несколько часов они уже были на зимнем стойбище. Чум показался довольно просторным и, завернувшись в добрый десяток шкур, журналист очень быстро уснул.
Быт оленевода оказался суров и несколько однообразен. Постепенно Александр познавал все тонкости ремесла и кое-что из познанного у него уже неплохо получалось, хотя он должен был признаться себе — оленевода из него никогда не выйдет.
Полярная ночь добавила хлопот, но так устроен человек, что ко всему привыкает. У Александра поначалу были проблемы со сном. Он даже завидовал умению Николы — засыпать буквально на ходу. Но со временем всё стало в своё русло. И вот однажды…
Как-то среди ночи Николай открыл глаза и почувствовал приступ непонятной тревоги. Некоторое время он никак не мог понять — проснулся он сам или его что-то разбудило. Внезапно послышались странные звуки. Они были монотонны и невыразительны, а причина их происхождения — пугающе непонятна. Источник звуков находился в противоположной стороне чума. Хоть это было слабым утешением и давало в случае необходимости какую-то возможность для манёвра.
— Никола, — позвал журналист шёпотом.
Ему никто не ответил и только те же монотонные звуки продолжали раздаваться в темноте. Страх накатил огромной волной. Обычно оленевод спал довольно шумно, и если с ним что-то случилось…
— Никола, — позвал мужчина теперь уже громче.
Изменившийся до неузнаваемости собственный голос показался отталкивающе неприятным. Стараясь не производить лишнего шума, журналист пополз в сторону выхода. Конечно, он поступал не самым лучшим образом, бросая товарища на произвол судьбы, но страх был выше него. И вот заветный выход. Мужчина отодвинул прикрывающий полог. Но что же это такое? Обычно тёмная, как смоль, тундра залита приятным притягивающим светом. Было в этом какое-то умиротворение и спокойствие. Звуки в чуме вернули Александра к действительности. Он отодвинул полог пошире и понял — непонятные звуки производит его друг — Никола.
Первым чувством была радость. Оленевод здесь и он, по крайней мере, жив, но постепенно радость стала улетучиваться. А вдруг он заболел, и болезнь эта не безопасна? Прошло немало времени, прежде чем Александр нашёл в себе силы подойти к своему другу.
— Никола!
— Да, дела, — покачал головой журналист.
Оказать помощь жителям крайнего севера в решении данной проблемы он к своему глубокому сожалению никак не мог.
— Нас в школе на прополку выгоняли, — вспомнил журналист.
— Наших тоже выгоняют, — поддержал его оленевод.
— Но толку с этого мало.
— Это точно, — согласился журналист.
Дальнейшее путешествие проходило в задумчивом молчании.
Когда Никола заговорил, журналист от неожиданности вздрогнул.
— Что-то с оленями неладно.
— А что с ними может быть?
— Посмотрел на оленевода Александр.
Но уже в следующее мгновение он и сам почувствовал опасность. Олени остановились и сбились в кучу. Ни крики погонщика, ни удары хорея на них не действовали.
— Это волки, — догадался Никола.
— Много волков.
Лицо журналиста побледнело, сердце забилось в несколько раз быстрее обычного. Александр понял — ещё немного и он начнёт терять сознание.
Волки выросли словно из-под земли, так журналисту, по крайней мере, показалось. Тот, что был ближе всех, был самым крупным. Он держался с каким-то достоинством.
Очевидно вожак, — подумал Александр. Он был готов поклясться, что глаза их встретились, и в глазах хищника читалось презрение.
— Не может животное так смотреть.
Стая рассредоточилась по всему фронту. Это действо напоминало хорошо отрепетированный спектакль, где каждый из участников играл свою роль. Животные внимательно следили за своим вожаком.
— Возьми ружьё, — не поворачивая головы, произнёс Никола.
— Убей вожака!
Не спуская с волков глаз, мужчина нащупал ружьё.
— Осторожно, оно заряжено, — услышал журналист и в это мгновение раздался оглушительный выстрел.
Александр был поражен тем, как олени, точно сговорившись, одновременно прыгнули в сторону и рванули вперёд. Волки, потеряв в замешательстве несколько драгоценных секунд, бросились в погоню.
— Стреляй! — кричал Никола.
— По вожаку стреляй, если хочешь жить!
Сам он в это время пытался справиться с обезумевшими оленями. Перед глазами журналиста всё смешалось, руки его непроизвольно дрожали. Он даже думать о прицельной стрельбе в эту минуту не мог.
— Я не попаду! — закричал Александр.
— Стреляй! — лишь услышал он в ответ.
Никогда Александр не считал себя везучим человеком. Никогда он не считал себя хорошим стрелком. Но случившееся в тот роковой миг можно считать не столько точным выстрелом, сколько уникальным счастливым случаем. Пуля попала в вожака, и тот закрутился на месте. Стая как по команде остановилась. А олени всё неслись и неслись вперёд. Прошло немало времени прежде, чем Николе удалось совладать с ними.
— Счастливчик ты, Саша, однако, — услышал журналист. И он прекрасно понимал, что не может с этим не согласиться.
Через несколько часов они уже были на зимнем стойбище. Чум показался довольно просторным и, завернувшись в добрый десяток шкур, журналист очень быстро уснул.
Быт оленевода оказался суров и несколько однообразен. Постепенно Александр познавал все тонкости ремесла и кое-что из познанного у него уже неплохо получалось, хотя он должен был признаться себе — оленевода из него никогда не выйдет.
Полярная ночь добавила хлопот, но так устроен человек, что ко всему привыкает. У Александра поначалу были проблемы со сном. Он даже завидовал умению Николы — засыпать буквально на ходу. Но со временем всё стало в своё русло. И вот однажды…
Как-то среди ночи Николай открыл глаза и почувствовал приступ непонятной тревоги. Некоторое время он никак не мог понять — проснулся он сам или его что-то разбудило. Внезапно послышались странные звуки. Они были монотонны и невыразительны, а причина их происхождения — пугающе непонятна. Источник звуков находился в противоположной стороне чума. Хоть это было слабым утешением и давало в случае необходимости какую-то возможность для манёвра.
— Никола, — позвал журналист шёпотом.
Ему никто не ответил и только те же монотонные звуки продолжали раздаваться в темноте. Страх накатил огромной волной. Обычно оленевод спал довольно шумно, и если с ним что-то случилось…
— Никола, — позвал мужчина теперь уже громче.
Изменившийся до неузнаваемости собственный голос показался отталкивающе неприятным. Стараясь не производить лишнего шума, журналист пополз в сторону выхода. Конечно, он поступал не самым лучшим образом, бросая товарища на произвол судьбы, но страх был выше него. И вот заветный выход. Мужчина отодвинул прикрывающий полог. Но что же это такое? Обычно тёмная, как смоль, тундра залита приятным притягивающим светом. Было в этом какое-то умиротворение и спокойствие. Звуки в чуме вернули Александра к действительности. Он отодвинул полог пошире и понял — непонятные звуки производит его друг — Никола.
Первым чувством была радость. Оленевод здесь и он, по крайней мере, жив, но постепенно радость стала улетучиваться. А вдруг он заболел, и болезнь эта не безопасна? Прошло немало времени, прежде чем Александр нашёл в себе силы подойти к своему другу.
— Никола!
Страница 2 из 3
