Фандом: Гарри Поттер. Последняя воля — закон. Но что делать, когда исполнить ее не удается и не особенно и хочется?
13 мин, 16 сек 19351
«И как я должна понять, что Снейп заслуживает помощи и снисхождения?» — раздражённо подумала она.
Гермиона не считала правильным бездумно следовать данному обещанию. Гарри был её лучшим другом и вообще самым близким человеком, даже ближе родителей и Рона, однако в отличие от тех людей, что произносили хвалебные слова над его могилой, она-то знала и любила не Мальчика-Который-Выжил, а настоящего Гарри Поттера — обычного парня, могущего ошибаться, заблуждаться, верить недостойным… И принимать как данность убеждённость Гарри она не собиралась.
— Нужно во всём разобраться! — решительно тряхнула она головой, отчего в глаза тут же полезли растрёпанные волосы.
Вскочив, Гермиона отменила трасфигурацию, не желая, чтобы её записи, сделанные в минуту слабости, попали в чужие руки, и заработала палочкой. Очищающие чары, трасфигурация камешка в заколку… Собрать волосы в хвост на затылке… оправить мантию… Она была готова снова стать Гермионой Грейнджер, целеустремлённой девушкой, опорой для других, а не хнычущей девчонкой.
Церемония похорон завершилась на закате, но родные и близкие погибших не спешили расходиться, находя успокоение среди таких же, как они, горюющих. Разрушенную стену Большого зала подлатали обычным Репаро, на выбитые витражные окна вовсе махнули рукой — всем было не до этого. Люди чинили перевёрнутые скамьи, расставляли их у столов и рассаживались, не обращая внимания на копоть и сколы на дереве. Магов было много, они теснились за тремя столами, но даже не помышляли о том, чтобы занять четвёртый — Слизерин как никогда был подвергнут остракизму.
Гермиона шла на шум голосов. Весёлый гомон детей, столь привычный в стенах школы, сменился негромкими разговорами между грустными и печальными взрослыми; домовики, несмотря ни на что, выставили красиво украшенные блюда, и хотя многим казалось, что аппетит пропал и они не смогут съесть ни кусочка, вкуснейшие ароматы жаркого и один вид румяных пирогов опровергал эти мысли. На губах Гермионы появилась робкая улыбка, когда она увидела, как Рон вгрызается в куриную ножку.
— Привет, — остановившись за спиной Уизли, негромко произнесла она.
Рон махнул рукой, в которой держал хлеб, приглашая присоединиться, и с набитым ртом потребовал у соседей по столу подвинуться. Но Гермиона тут же покачала головой:
— Вы ешьте, а я пока не хочу. Не знаете, где профессор МакГонагалл?
— К себе ушла, — ответил кто-то с соседнего стола, и Гермиона, поблагодарив, пошла к выходу.
Возможно, Минерва МакГонагалл сможет прояснить для неё ситуацию.
Но декан Гриффиндора, а ныне директор Хогвартса, не пожелала даже выслушать Гермиону. Стоило той упомянуть, что информация нужна для того, чтобы, возможно, оправдать Снейпа, и МакГонагалл тут же нахмурилась и поджала губы:
— Мисс Грейнджер, я понимаю, вам понравилось чувствовать себя героиней, но объект приложения своих выдающихся способностей вы избрали крайне неудачный. У меня нет времени на это, — и, не успела Гермиона объяснить, что всего лишь выполняет последнее желание Гарри, как ей указали на дверь: — У меня ещё много дел, не смею вас задерживать.
Было обидно, что её не пожелали даже выслушать, да и тон декана был по меньшей мере неуважительным, если не сказать оскорбительным, а ведь Гермиона столько сделала для победы! Но она понимала, что последний год тяжело дался МакГонагалл, да и свалившаяся на неё ответственность за судьбу школы и всех детей не давала расслабиться… И всё же это было некрасиво, выгнать Гермиону, даже не поинтересовавшись её мотивами.
Закрыв за спиной дверь кабинета трансфигурации, Гермиона некоторое время размышляла, к кому теперь обратиться с вопросами, и остановила выбор на другом декане — Слизнорте. Профессор не хуже МакГонагалл знал Снейпа, а может и лучше, поскольку был его деканом, так что сможет рассказать немало интересного… Если захочет, конечно.
Слизнорт не захотел.
— Мисс Грейнджер, мне очень, очень жаль, но обсуждать это… — слезящиеся глаза смотрели мимо Гермионы, трясущиеся руки суетливо хватали безделушки со стола, мяли рукава мантии, пальцы то и дело переплетались, как жирные червяки.
Гермионе стало противно.
— Это может быть важно, сэр, — предприняла она ещё одну попытку, но — снова безуспешно.
— Я не тот, кто вам нужен. Нет-нет, мисс Грейнджер, я не смогу вам помочь. Простите, мне нужно собираться…
Она и сама не заметила, как Слизнорт оттеснил её за порог и захлопнул дверь перед носом. В груди стало разрастаться раздражение. Плохой был Снейп, или хороший — вторично. Он был, и нужно было разобраться в ситуации, в его мотивах, определиться, какого наказания он заслуживает за всё, что делал…
«Поклянись, что ты не допустишь, чтобы Снейпа осудили за убийство Дамблдора!»
Она поклялась, не зная, чего от неё ждёт Гарри, и теперь должна во всём разобраться!
Гермиона не считала правильным бездумно следовать данному обещанию. Гарри был её лучшим другом и вообще самым близким человеком, даже ближе родителей и Рона, однако в отличие от тех людей, что произносили хвалебные слова над его могилой, она-то знала и любила не Мальчика-Который-Выжил, а настоящего Гарри Поттера — обычного парня, могущего ошибаться, заблуждаться, верить недостойным… И принимать как данность убеждённость Гарри она не собиралась.
— Нужно во всём разобраться! — решительно тряхнула она головой, отчего в глаза тут же полезли растрёпанные волосы.
Вскочив, Гермиона отменила трасфигурацию, не желая, чтобы её записи, сделанные в минуту слабости, попали в чужие руки, и заработала палочкой. Очищающие чары, трасфигурация камешка в заколку… Собрать волосы в хвост на затылке… оправить мантию… Она была готова снова стать Гермионой Грейнджер, целеустремлённой девушкой, опорой для других, а не хнычущей девчонкой.
Церемония похорон завершилась на закате, но родные и близкие погибших не спешили расходиться, находя успокоение среди таких же, как они, горюющих. Разрушенную стену Большого зала подлатали обычным Репаро, на выбитые витражные окна вовсе махнули рукой — всем было не до этого. Люди чинили перевёрнутые скамьи, расставляли их у столов и рассаживались, не обращая внимания на копоть и сколы на дереве. Магов было много, они теснились за тремя столами, но даже не помышляли о том, чтобы занять четвёртый — Слизерин как никогда был подвергнут остракизму.
Гермиона шла на шум голосов. Весёлый гомон детей, столь привычный в стенах школы, сменился негромкими разговорами между грустными и печальными взрослыми; домовики, несмотря ни на что, выставили красиво украшенные блюда, и хотя многим казалось, что аппетит пропал и они не смогут съесть ни кусочка, вкуснейшие ароматы жаркого и один вид румяных пирогов опровергал эти мысли. На губах Гермионы появилась робкая улыбка, когда она увидела, как Рон вгрызается в куриную ножку.
— Привет, — остановившись за спиной Уизли, негромко произнесла она.
Рон махнул рукой, в которой держал хлеб, приглашая присоединиться, и с набитым ртом потребовал у соседей по столу подвинуться. Но Гермиона тут же покачала головой:
— Вы ешьте, а я пока не хочу. Не знаете, где профессор МакГонагалл?
— К себе ушла, — ответил кто-то с соседнего стола, и Гермиона, поблагодарив, пошла к выходу.
Возможно, Минерва МакГонагалл сможет прояснить для неё ситуацию.
Но декан Гриффиндора, а ныне директор Хогвартса, не пожелала даже выслушать Гермиону. Стоило той упомянуть, что информация нужна для того, чтобы, возможно, оправдать Снейпа, и МакГонагалл тут же нахмурилась и поджала губы:
— Мисс Грейнджер, я понимаю, вам понравилось чувствовать себя героиней, но объект приложения своих выдающихся способностей вы избрали крайне неудачный. У меня нет времени на это, — и, не успела Гермиона объяснить, что всего лишь выполняет последнее желание Гарри, как ей указали на дверь: — У меня ещё много дел, не смею вас задерживать.
Было обидно, что её не пожелали даже выслушать, да и тон декана был по меньшей мере неуважительным, если не сказать оскорбительным, а ведь Гермиона столько сделала для победы! Но она понимала, что последний год тяжело дался МакГонагалл, да и свалившаяся на неё ответственность за судьбу школы и всех детей не давала расслабиться… И всё же это было некрасиво, выгнать Гермиону, даже не поинтересовавшись её мотивами.
Закрыв за спиной дверь кабинета трансфигурации, Гермиона некоторое время размышляла, к кому теперь обратиться с вопросами, и остановила выбор на другом декане — Слизнорте. Профессор не хуже МакГонагалл знал Снейпа, а может и лучше, поскольку был его деканом, так что сможет рассказать немало интересного… Если захочет, конечно.
Слизнорт не захотел.
— Мисс Грейнджер, мне очень, очень жаль, но обсуждать это… — слезящиеся глаза смотрели мимо Гермионы, трясущиеся руки суетливо хватали безделушки со стола, мяли рукава мантии, пальцы то и дело переплетались, как жирные червяки.
Гермионе стало противно.
— Это может быть важно, сэр, — предприняла она ещё одну попытку, но — снова безуспешно.
— Я не тот, кто вам нужен. Нет-нет, мисс Грейнджер, я не смогу вам помочь. Простите, мне нужно собираться…
Она и сама не заметила, как Слизнорт оттеснил её за порог и захлопнул дверь перед носом. В груди стало разрастаться раздражение. Плохой был Снейп, или хороший — вторично. Он был, и нужно было разобраться в ситуации, в его мотивах, определиться, какого наказания он заслуживает за всё, что делал…
«Поклянись, что ты не допустишь, чтобы Снейпа осудили за убийство Дамблдора!»
Она поклялась, не зная, чего от неё ждёт Гарри, и теперь должна во всём разобраться!
Страница 2 из 4
