Постлюдия — Вечная воительница

— В атаку! — закричал Хакон и, снова обнажив молот, бросился на чудовище. За ним бежала Гормлейт и я, достав свой щит и меч. Феллдир и Катрия остались сзади. Она обнажила подаренный мной лук, а маг поливал зверя огненными проклятиями.

И здесь со мной произошло, пожалуй, самое удивительное из всего, что могло бы быть — разумеется, если считать таковой смерть. Несомненно, я был слишком отчаянным и в пылу сражения решил подобраться к брюху дракона, чтобы распороть его. Однако его пламя было настолько сильным, что даже щит из драконьей кости не выдержал. Я не понял, что произошло, так как в следующее мгновение обнаружил себя неподалёку от сражения, стоящим на холме.

Но у меня не было времени, чтобы осознать это и удивиться — и я снова пошёл в атаку. Мы снова крикнули Драконобой, и дракон остался намертво пригвожденным к земле. Я решил повторить свой коронный номер — и в три прыжка запрыгнул к нему на спину. Затем нанёс удар клинком чуть ниже его головы — так, как много раз проделывал в Скайриме.

В сочетании с атакой моих союзников это, в конце концов, принесло результат. Алдуин задрожал и рухнул на землю всей своей тушей. В этот момент я спрыгнул с него. Тяжёлый выдох дракона оказался последним, спустя мгновение его тело начало тлеть, терять форму и исчезать. Наконец, от него ничего не осталось.

Битва окончилась. Пожиратель мира был уничтожен. Совнгард и Скайрим теперь могли быть в безопасности.

Радостные крики сотрясли всю долину, и не только — сотни чудом спасшихся душ сегодня могли, наконец, присоединиться к своим вчерашним друзьям и врагам, а сегодня — собратьям — во дворце Шора. Я повернулся к Катрии, Хакону, Феллдиру и Гормлейт, без которых победы бы просто не случилось. Я ожидал увидеть ликование на их лицах, но…

Они смотрели на меня, как на привидение. Я опустил голову, чтобы понять, что же их так удивило, и увидел, что от моего тела исходит золотистое сияние. Медленно развернув голову, я посмотрел на тот холм, где оказался после удара Алдуина… и всё понял. Дракон убил меня, тот поток огня моё смертное тело выдержать не смогло. Теперь оно так же распадалось и исчезало. Трупам не место в царстве посмертия.

И… о чудо, я ощущал себя чистым и свежим — как после купания, но в миллионы раз сильнее. Все горести, печали, сомнения, угрызения совести по поводу Лидии — словом, всё, что преследовало меня всю дорогу в Совнгарде — осталось в теле, которое только что исчезло. А ещё… я понял, что теперь могу видеть гораздо больше, чем раньше. Я увидел далёкие светила, я увидел многочисленные события на земле и на разных планах Аурбиса. Я увидел само течение времени, где каждое действие было лишь маленькой звездой — составляющей целую Вселенную Аурбиса. Мне стало доступным многое из того, чего не увидишь смертным взором. И лишь тогда я окончательно осознал, что со мной произошло.

Первой ко мне бросилась Катрия. Дева-воительница, которую я любил столько лет, страдая от невозможности быть с ней — теперь была в моих объятиях. И вот новое чудо — обжигающий холод уже не ощущался. Взамен я чувствовал сладкий медовый запах, исходящий от её тёмных волос. Я гладил и целовал эти столь желанные пряди. А мои глаза, казалось, утонули в её золотистом сиянии.

Мы так простояли долго… или нет. К нам начали подходить другие воины. Это были как души из долины, прятавшиеся от Алдуина, так и Исграмор со своими Соратниками. Вот приблизилась Рикке, вон где-то промелькнул безымянный солдат Братьев Бури, а с ним и Кодлак Белая Грива — предыдущий глава Йорвасскра. Но ближе всех были наши союзники — Феллдир Старый, держащий за талию Гормлейт Золотую Рукоять, и стоящий рядом с ними Хакон Одноглазый. Но Катрия — вечная воительница — была ближе всех ко мне.

— Ну что, Феллдир, — я услышал смеющийся голос Исграмора, — похоже, в Совнгарде нарисовалась ещё одна влюблённая парочка?

— Ты не можешь, чтобы не шутить на этот счёт, — с улыбкой ответил ему маг, обнимая Гормлейт Золотую Рукоять.

А затем был пир. Так уж было заведено в Скайриме: после доброго сражения вначале следует тризна по павшим воинам, а затем — пир в честь победителей. Однако в Совнгарде не было места печальным поминкам, а пиры были такими, до которых далеко любому празднованию в смертных пределах. Здесь было, есть и будет место каждому, кто храбр духом, отважен сердцем и не боится принять смерть в честном бою. Здесь Олаф Одноглазый обсуждал с легатом Рикке особенности построения ловушек на драконов. Здесь великий Исграмор общался с солдатами Братьев Бури и Имперского Легиона (уже давно позабывших о своей вражде) на предмет тактики ведения боя. Здесь же бывший верховный король Торуг распивал мёд в компании героев бесчисленных войн эпохи Междуцарствия. Наконец, именно здесь я смог поцеловать ту, которую любил больше жизни.

— Ты осознаёшь, что перед нами теперь целая вечность? — спросила Катрия, которую я снова держал в объятиях.

— Да, любимая.

Мы стояли на внешнем балконе Дворца, выходившего на звёздно-кристальную сферу.