Посторонний, или Взгляд извне

— Знаю. Блок защиты.

— Что? — моргнул я.

Олег немного помолчал, прежде чем ответить.

— По меньшей мере со времён Ренессанса, — кашлянул он, — стало вроде как общим местом, что религиозные максимы в строгости своих требований не вполне совпадают с биологическими инстинктами, а подчас и противоречат им. Христианство, хотя и не презирая материю так открыто, как гностицизм, всё же в некоторой степени оппозиционно материальному миру, что видно уже по одним используемым ими прилагательным «мирское» и«светское». То же, в разной степени, можно отнести и к иным авраамическим религиям, которые уже хотя бы в силу их распространённости и влияния на человеческую историю справедливо брать за эталон.

Собеседник вновь наклонился к чашке, словно собираясь сделать ещё один глоток.

Но, передумав, так и застыл на некоторое время над чашкой.

— Видишь ли, — проговорил он, — человечество хотя и является частично искусственным проектом, но нет уверенности, что это можно сказать об устройстве человека в целом или тем более обо всей жизни на Земле.

Он кинул взгляд на меня через стол.

— Пока мне кажется наиболее разумным предположение — хотя это лишь предположение — что сила, стоящая за существованием основных религий и способствовавшая выделению человечества из животного мира, просто модифицировала один из видов обезьян. Возможно, наделив их помянутым мною выше нейронным контуром — по моим предположениям, могущим также играть роль своего рода биологической антенны для дальней связи. Возможно, наделив их душами — что бы сие слово ни означало. Возникновение же жизни на Земле если и было спровоцировано этой силой, то скорее всего гораздо раньше и лишь стратегией «первого толчка».

— С точки зрения религии утверждаемое тобою — ересь, — меланхолично констатировал я.

— С точки зрения атеизма — не очень научная фантастика.

— Религия не может убедительно объяснить, почему религиозные писания о возникновении мира и жизни в нём сплошь слеплены из первобытных мифов и, за редким исключением, не содержат в себе ни частицы правды. Понятно, что в библейском Бытии нельзя было открытым текстом описать процесс термоядерного синтеза в звёздах, ну а как насчёт постепенно постигаемых иносказаний? Причём таких, которые не выглядели бы чрезмерно натянутыми? Или стоящая за возникновением религий сила намеренно скрывает своё существование, чтобы сохранить за человеком свободу выбора? Таково одно из утверждений теодицеи, но оно иррационально: с точки зрения сверхинтеллекта, в качестве какового оная сила себя преподносит, мыслительные процессы человека должны быть прозрачны и предсказуемы как механические процессы в шестерёнках часов.

— То есть ты считаешь… — Что неизвестная сущность или сила, стоящая за возникновением религий и за существованием людей как людей, сама была плохо информирована о делах материального мира, — прозвучал ответ Олега.

— Возможно, что эта сила или сущность имеет внешнее по отношению к нашей Вселенной происхождение. В этом случае возникновение человечества — то ли попытка жителей иного мира частично пробиться через барьер меж измерениями, то ли попытка создать По Ту Сторону форпост силами управляемых биороботов.

Он склонился к чашке чая, опустив веки и припав к ней губами. Уж не для того ли, чтобы не встречаться со мной взглядом?

— Естественно, — проговорил он, — что инстинкты живых организмов, возникших в результате миллионолетней эволюции, плохо сочетаются с императивами безоговорочного подчинения неведомо кому. Человеческие биологические инстинкты и их результирующая, которую в данном случае можно вслед за христианством условно назвать «гордыней», протестует против слепого подчинения неконтролируемой и непостижимой силе. Чтобы противостоять действию нейронного контура внутри, человек оказывается вынужден либо паллиативно склониться к хотя бы лёгкой мистике, либо выработать в себе жёсткий эмоциональный блок защиты.

— Гордыня — смертный грех, — вполголоса усмехнулся я.

Глаза Олега были полны печали.

— Человек рождён колебаться между двумя полюсами. Между полюсом навязанной человеку Иным Измерением программы — и полюсом собственных биологических интересов.

Опустив свой взгляд опять в чашку, Олег взболтнул полуостывшую жидкость.

— Ворлонский главный вопрос — и вопрос Теней. «Кто ты?» — и«Чего ты хочешь?» — Вроде бы ты говорил, что это одно и то же, — дёрнул губой я.

— Смотря что считать главным в человеке. После предположительной диверсии все критерии размылись.

— Диверсии?

На этот раз, прежде чем ответить, Олег молчал особенно длительное время.

— Надеюсь, что уже услышанное тобою достаточно расшатало блок защиты в тебе. Что до противостоящего ему нейронного контура подчинения, то ему ты и так не был особенно подвластен.

— Ну хватит уже из меня марионетку какую-то изображать, — почти обиделся я.

Олег не отреагировал на мою обиду.