Посторонний, или Взгляд извне

Понемногу отходя от полемического пыла, я кивнул.

— Мне не хотелось активировать блок защиты, — еле слышно на фоне шума вновь закипающего кипятильника проговорил Олег, накладывая сахар в чашку.

Я не был уверен, что правильно расслышал.

— Прости, активировать — что? Что-то на твоём корабле?

— Нет.

— Олег замолчал, колеблясь между двумя сортами чая — обычным чёрным и черничным не тонизирующим. Мне показалось, что колебание его имеет и ещё какую-то причину.

— Помнишь, мы говорили о том, что большинство людей строго тяготеет как минимум на поведенческом уровне либо к религиозному или околорелигиозному мистицизму, либо к атеизму… Так обычно бывает в случае сражения между двумя силами, как минимум одна из которых обладает чётким полюсом влияния.

Тон Олега был на этот раз совершенно будничным, словно он говорил не о мировоззрении, а о погоде на ближайшие сутки. Вновь сделав паузу, он взял чайник и не спеша наполнил свою чашку кипятком.

— У людей присутствует в мозгу нейронный контур, одной из функций которого является подчинение носителя определённой целевой программе при некоторых условиях, — так же буднично проговорил он, дуя на чай. Мне показалось, что будничность его тона нарочита, словно бы наиграна.

— Это как? Все мы — зомби?

— Потенциальные, — Олег погрозил мне ложкой, которой только что размешивал сахар. Домашняя будничность этого жеста тоже показалась мне искусственной, словно бы нарочито успокаивающей, хотя пафос беседы она снижала.

— Есть предположение, что к настоящему времени контур этот в человеке может быть полностью активирован лишь при его добровольном согласии. Хотя, возможно, здесь я делаю ошибку, чрезмерно ведясь на ваш земной фольклор.

— Поясни.

— На этот раз я был скорее озадачен, чем раздражён.

Олег подул на чай в ложечке.

— Ну, что тут непонятного? Что есть по сути поиск смысла существования, как не поиск некоего неведомого властелина — или поставленной оным задачи?

Он не торопясь отхлебнул чай.

— Человечество — проект искусственный. Будучи искусственным проектом, оно было создано так, чтобы служить определённым целям, но вышло из-под контроля. Служебная, однако, часть человеческого сознания не забыла о своих функциях и периодически пытается вслепую задействовать их.

— Иерархический инстинкт?

Поморщившись, Олег вновь потянулся за сахарницей.

— Не только. Иерархический инстинкт как раз более или менее объясним эволюцией земных организмов или организмов вообще.

— Он с задумчивым видом добавил в чашку пол-ложечки сахару.

— Контур подчинения в человеческом мозгу активируется под действием особых переменных, причём объяснить это одним лишь иерархическим инстинктом нельзя.

— Переменных?

Олег повертел в воздухе ложечкой.

— Переменные эти частично обозначил в одном из своих рассказов ещё писатель Достоевский. «Чудо. Авторитет. Тайна». Кстати, — рассеянно улыбнулся он, — иногда эти три переменные, встречаясь в лице противоположного пола, могут инициировать механизм романтической влюблённости. Но мы сейчас не о том. Изучая сектоведение, науку о механизмах возникновения и распространения религиозных тоталитарных сект, я, с одной стороны, неоднократно видел странные психические симптомы в умах лидеров этих движений — симптомы, которые современной психиатрией были бы классифицированы как бредоподобные или сумеречные, а средневековой демонологией были бы определены как одержимость, — с другой стороны, видел, как то или иное сектантское учение словно целенаправленно подбирает ключик к замку внутри человеческого мозга. Заранее существующему замку, нейронному контуру, включающему в человеке механизм абсолютного подчинения.

Я растерянно помолчал.

— Ты, в общем, не слишком ли увлёкся фантастической литературой нашей планеты? — наконец смог я более или менее вежливо изъявить свои сомнения.

Олег дёрнул носом, вылавливая из чая мошку.

— Не думаю. Впрочем, то, что тема паразитологии и контроля над сознанием всё чаще и чаще появляется в вашем фантастическом и философском творчестве, кажется мне признаком того, что либо ваша раса постепенно начинает понимать истину, либо ей готовятся приоткрыть часть правды. Возможно — чтобы отвлечь внимание от другой части.

— Будь по-твоему, насчёт этого нейронного контура и тому подобного, все люди мира были бы поголовно верующими.

Я всё ещё пытался свести разговор в шутку.

— Возможно, так и планировалось.

— Олег отхлебнул ещё чаю.

— Возможно. Но что-то пошло не так. Во всех авраамических религиях содержится легенда о грехопадении, причём современные трактовки этого утверждают, что в результате грехопадения человеческая природа исказилась. Человек стал способным принимать за добро то, что таковым не является, или не следовать воле Бога. По меньшей мере не различать её — не следовать ей он, очевидно, в какой-то степени был способен и раньше, иначе как бы состоялось грехопадение? — хотя здесь вопрос довольно мутный.

— Опять религия, — с раздражением выдохнул я.

— Знал бы ты, как мне это надоело.

Олег с сочувствием глянул на меня.