Потерянная во времени

— Передай им привет от меня, — вечная улыбка Миши на минуту сползла с его лица. Он посмотрел на меня ясными голубыми глазами, как бы сочувствуя, а потом вновь отвернулся к рулю на водительском сиденье.

— Да и от меня тогда тоже, — хмыкнул Дима с заднего сиденья.

— Ладно, — кивнула я. Было как-то не по себе от того, что теперь я навещаю своих родителей не где-то еще, а именно на кладбище…

Уже полгода, как произошла эта авария. Авария, забравшая жизнь моих родителей. Это случилось ночью. Пьяный на бешеной скорости ехал по встречной полосе, мои родители даже сделать ничего не успели! Он ответил за это жизнью, как и мои родители. Я до сих пор ненавижу того молодого человека, двадцати восьми летнего Сергея, я помню это как сейчас…

Я зашла через высокую черную ограду на кладбище, спиной я чувствовала, что друзья все еще следили внимательными взглядами за мной. Дойти по тропке до двух надгробий было просто. Я ориентируюсь, с недавнего времени, на этом кладбище прекрасно. Я знаю каждое надгробие и, не глядя, могу сказать кому оно принадлежит. Я быстро добралась до двух заветных холодных могильных камней и села на колени. На одном значилось Юрьева Светлана Васильевна, на другом Юрьев Александр Степанович. Дата рождения и дата смерти. Захлебываясь слезами, я начала рассказывать, что произошло за те две недели, когда я сюда не приходила, а напоследок передала привет от моих друзей.

Я встала и, чтобы друзья не заметили моих слез, предпочла прогуляться по кладбищу. Я, конечно, знала, что они всегда меня поддержат и не осудят за слезы минутной слабости, но показываться в таком виде им не хотелось. Не знаю почему, просто не могла пойти к ним заплаканной. Идя по тропке дальше и углубляясь в кладбище, где были более давние захоронения, я вытерла слезы и, задумавшись, стала бесцельно читать надгробия. Но вот, мой взгляд остановился на одном покосившемся кресте. Я встала на месте как вкопанная, забыв как дышать. На табличке, прибитой к кресту, было написано три слова — Юрьева Виктория Александровна… Моя фамилия, имя и отчество. Только дата рождения другая… и дата смерти! Фотографии не было. Может это бабушка, в честь которой меня назвали? По папиной линии? А папу получается назвали в честь ее отца. Тогда все сходится. Но почему же тогда мне никогда не рассказывали о человеке, в честь, которого я получила свое имя?

Отчаянно соображая, я не нашла никакой логики, поэтому свалила все на совпадение и, развернувшись, быстрым шагом направилась к машине. И через некоторое время подошла к месту, на котором ждали меня друзья.

— Поехали, — я, громко хлопнув дверью, приземлилась на сиденье. Катя с Мишей перебросились взглядами, которые означали только одно: «Что это с ней?» — Ну, поехали, — подогнала я Мишу.

Ехали мы не особенно быстро, потому что были в 11 классе и если нашу машину остановят, то всем нам здорово влетит, особенно Мише. Я успела придти в себя и забыть эту глупую историю, когда наша машина затормозила у заброшенной психиатрической лечебницы.

— Ну что, на поиски приключений? — хохотнул Дима.

— Да, фотик я взяла, — Катя показала всем нам аппарат, держащий в руке.

А я… я молча вышла из машины и как дура уставилась на огромное здание, около, которого остановилась наша машина. Было жутко. Через окна, на которых красовался толстый слой пыли, нельзя было увидеть, что в самом здании. Так что, придется зайти. Пока я размышляла, ребята, о чем-то разговаривая, подошли к двери и Миша толкнул ее.

— Черт, заперта, — констатировал он и, только я выдохнула свободно, он толкнул посильнее и дверь поддалась, — видимо, сюда давно никто не заходил.

Миша скрылся за дверью, за ним зашли все остальные. А я все так же продолжала стоять и пялиться на здание, пока светлая голова Кати не высунулась и подруга не крикнула:

— Ты что там встала? Заходить собираешься или как?

— Собираюсь, — вздохнула я, подходя к двери медленным шагом, чтобы оттянуть время погружения во мрак этого здания. Заглянув за дверь, я увидела друзей, осматривающихся в коридоре первого этажа. Катька что-то-то и дело фотографировала. Я ступила на холодный кафель пола и покрылась мурашками. Несмотря на теплый летний день, застоявшийся воздух мертвого помещения был холодным.

Я зашла и осмотрелась: это было квадратное помещение, с паутиной по углам, что не добавляло веселья в интерьер. Слева, около двери, уводящей в длинный коридор, стоял старый потрепанный. Справа была такая же дверь. Над первой дверью была табличка «Левое крыло» над второй, соответственно,«Правое крыло». На противоположной от входной двери стене был стенд с какими-то бумагами, который Катя фотографировала во всех ракурсах.

— Ну что, в какое крыло заглянем сначала? — с ухмылкой спросил Дима.

— Давай в левое, — пожала плечами я, как можно убедительней изображая беззаботность и пофигизм.