Майклу Спенсеру и Монике Кендрик, лучшим из колдунов, которых я знаю.
561 мин, 8 сек 17540
Первая мысль, промелькнувшая в голове: А что случилось с Зиллахом? С зеленоглазым красавцем Зиллахом? Да нет. С ним, наверное, все в порядке. Кристиан не стал останавливаться на этой мысли, зато подумал: Они здесь. Они действительно здесь. Как будто все это время я спал, но вот я проснулся, и они снова меня нашли.
И тут Кристиан сделал одну вещь, которую не делал еще никогда — ни разу за всю свою долгую карьеру бармена. Он уронил кружку с пивом, которую держал в руке. Пиво разлилось лужей на полу, вспенившись вокруг его ботинок. Кинси выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом, но тому было плевать.
Никто оглядел ребят, собравшихся в клубе. Они все были такие красивые. Ему нравилось в них все: их взлохмаченные прически, их вызывающая бижутерия, их черные или разноцветные одежды. Ему нравилось, что все они чем-то похожи на него, и ему хотелось подружиться со всеми. Буквально — с каждым. Большинство улыбались ему, а кое-кто даже сказал «приветы» — они все говорили«приветы» а не«привет» или«здрасте» — но он не решился ни с кем заговорить. Сейчас он не может ни с кем подружиться. Сейчас, когда каждый из них мог оказаться на месте Лейна — стать мертвым телом где-нибудь в придорожной канаве, под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем, что он просто тусуется с ними и наблюдает, как они курят, болтают, танцуют. С ним Зиллах. И Молоха с Твигом. Так что он не один. И он послушал любимую группу. Теперь ему будет что вспомнить. Их песни. Дух, вцепившийся в микрофон обеими руками. Омытый золотым светом. Стив, мечущийся по сцене с гитарой. Как будто за ним гоняется сам дьявол. Руки Духа как бледные птицы. Вылепливают музыку. Никто стоял посредине толпы, пытаясь впитать в себя все детали того, что он видит и чувствует, — запах дыма от ароматизированных сигарет и пота, смешанного с духами; надписи и рисунки на стенах. Некоторые совсем поблекли и стерлись. Некоторые — такие яркие, как свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде, что здесь подают некий загадочный коктейль под названием «Сволочные страдания» Зиллах пошел с ними, но вернулся буквально через минуту. Он схватил Никто за локоть и многозначительно кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь от клуба. Пару секунд Никто тупо таращился ему в спину, а потом поспешил следом.
Так продолжалось весь день. С той минуты, когда они вышли из дома Духа и Стива. Вышли украдкой — почему-то именно это слово приходило на ум Никто, когда он задумывался о сегодняшнем происшествии. Да, они вышли через дверь. Средь бела дня. Но все равно украдкой. К вечеру лицо Зиллаха полностью исцелилось, и он держался с Никто вполне дружелюбно. Но сейчас Зиллах вел себя так, как будто концерт ему не понравился. Может быть, музыка показалась ему скучной? Или клуб слишком маленьким и нестильным? Или Зиллах просто затаил злобу на Стива с Духом?
Если это действительно так, размышлял Никто, то надо скорей забирать Молоху с Твигом и ехать из этого города. Он видел Потерянную Милю; он побывал на концерте. Здесь для него нет места. Ни для него, ни для его новой семьи. Никто догнал Зиллаха и пошел рядом с ним. Справа был целый квартал заброшенных магазинов. Слева тянулся ряд припаркованных у тротуара машин. В их лобовых стеклах отражался лунный свет. На капоте одной из машин сидела сгорбленная фигура. Когда они с Зиллахом подошли ближе, Никто разглядел, что это была девушка. С длинными распущенными волосами, которые закрывали всю спину. Они подошли еще ближе, и он увидел, что девушка плачет.
Зиллах потянул его к ней. Вряд ли Зиллах был голоден — после пиршества прошлой ночью, — но сейчас Никто не хотелось об этом думать. Он не сделает этого снова. Во всяком случае, не сейчас. Тем более что Молохи с Твигом поблизости не было. Зиллах тронул девушку за плечо: — Тебе плохо, милая? Мы можем как-то помочь?
И Никто показалось, что он все понял. Он поступил наперекор Зиллаху, и его наказание еще не закончилось.
Но Никто было уже все равно. Если Зиллах хочет эту девицу, пускай берет. Или любую другую девицу — кого угодно. Потому что сейчас Никто понял одну очень важную вещь, которую не понимал раньше: Зиллах не просто сердит на него за то, что он его не послушался и даже ударил. Зиллах просто ревнует. Ревнует к Стиву и Духу. К их музыке, которая так нравится Никто. И как только он это понял, он почувствовал себя очень сильным, даже могущественным — как в тот раз, когда они со Страшилой ширялись на старом кладбище. Кто-то ценит его настолько, что даже ревнует… кто-то такой невозможно красивый и обаятельный, как Зиллах. Ощущение просто пьянящее.
И еще Никто понял, что оно ему нравится.
И тут Кристиан сделал одну вещь, которую не делал еще никогда — ни разу за всю свою долгую карьеру бармена. Он уронил кружку с пивом, которую держал в руке. Пиво разлилось лужей на полу, вспенившись вокруг его ботинок. Кинси выглянул из подсобки и одарил Кристиана сердитым взглядом, но тому было плевать.
Никто оглядел ребят, собравшихся в клубе. Они все были такие красивые. Ему нравилось в них все: их взлохмаченные прически, их вызывающая бижутерия, их черные или разноцветные одежды. Ему нравилось, что все они чем-то похожи на него, и ему хотелось подружиться со всеми. Буквально — с каждым. Большинство улыбались ему, а кое-кто даже сказал «приветы» — они все говорили«приветы» а не«привет» или«здрасте» — но он не решился ни с кем заговорить. Сейчас он не может ни с кем подружиться. Сейчас, когда каждый из них мог оказаться на месте Лейна — стать мертвым телом где-нибудь в придорожной канаве, под промозглым дождем.
Сейчас нельзя.
Но он был доволен хотя бы тем, что он просто тусуется с ними и наблюдает, как они курят, болтают, танцуют. С ним Зиллах. И Молоха с Твигом. Так что он не один. И он послушал любимую группу. Теперь ему будет что вспомнить. Их песни. Дух, вцепившийся в микрофон обеими руками. Омытый золотым светом. Стив, мечущийся по сцене с гитарой. Как будто за ним гоняется сам дьявол. Руки Духа как бледные птицы. Вылепливают музыку. Никто стоял посредине толпы, пытаясь впитать в себя все детали того, что он видит и чувствует, — запах дыма от ароматизированных сигарет и пота, смешанного с духами; надписи и рисунки на стенах. Некоторые совсем поблекли и стерлись. Некоторые — такие яркие, как свежая кровь на стенах фургончика.
Молоха с Твигом пошли в бар в надежде, что здесь подают некий загадочный коктейль под названием «Сволочные страдания» Зиллах пошел с ними, но вернулся буквально через минуту. Он схватил Никто за локоть и многозначительно кивнул в сторону выхода.
На улице Зиллах развернулся, не сказав ни слова, и пошел прочь от клуба. Пару секунд Никто тупо таращился ему в спину, а потом поспешил следом.
Так продолжалось весь день. С той минуты, когда они вышли из дома Духа и Стива. Вышли украдкой — почему-то именно это слово приходило на ум Никто, когда он задумывался о сегодняшнем происшествии. Да, они вышли через дверь. Средь бела дня. Но все равно украдкой. К вечеру лицо Зиллаха полностью исцелилось, и он держался с Никто вполне дружелюбно. Но сейчас Зиллах вел себя так, как будто концерт ему не понравился. Может быть, музыка показалась ему скучной? Или клуб слишком маленьким и нестильным? Или Зиллах просто затаил злобу на Стива с Духом?
Если это действительно так, размышлял Никто, то надо скорей забирать Молоху с Твигом и ехать из этого города. Он видел Потерянную Милю; он побывал на концерте. Здесь для него нет места. Ни для него, ни для его новой семьи. Никто догнал Зиллаха и пошел рядом с ним. Справа был целый квартал заброшенных магазинов. Слева тянулся ряд припаркованных у тротуара машин. В их лобовых стеклах отражался лунный свет. На капоте одной из машин сидела сгорбленная фигура. Когда они с Зиллахом подошли ближе, Никто разглядел, что это была девушка. С длинными распущенными волосами, которые закрывали всю спину. Они подошли еще ближе, и он увидел, что девушка плачет.
Зиллах потянул его к ней. Вряд ли Зиллах был голоден — после пиршества прошлой ночью, — но сейчас Никто не хотелось об этом думать. Он не сделает этого снова. Во всяком случае, не сейчас. Тем более что Молохи с Твигом поблизости не было. Зиллах тронул девушку за плечо: — Тебе плохо, милая? Мы можем как-то помочь?
И Никто показалось, что он все понял. Он поступил наперекор Зиллаху, и его наказание еще не закончилось.
Но Никто было уже все равно. Если Зиллах хочет эту девицу, пускай берет. Или любую другую девицу — кого угодно. Потому что сейчас Никто понял одну очень важную вещь, которую не понимал раньше: Зиллах не просто сердит на него за то, что он его не послушался и даже ударил. Зиллах просто ревнует. Ревнует к Стиву и Духу. К их музыке, которая так нравится Никто. И как только он это понял, он почувствовал себя очень сильным, даже могущественным — как в тот раз, когда они со Страшилой ширялись на старом кладбище. Кто-то ценит его настолько, что даже ревнует… кто-то такой невозможно красивый и обаятельный, как Зиллах. Ощущение просто пьянящее.
И еще Никто понял, что оно ему нравится.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 89 из 149
