Её написали и поставили на полку. Маленькая, невзрачная на вид, в недорогом, но твердом переплете, она пылилась, не привлекая внимания. Вокруг нее кипела жизнь.
23 мин, 11 сек 19908
Постоянно что-то происходило, менялось, но не с ней. Случалось, что ее переставляли с места на место, чаще убирая подальше с глаз или используя, как подпорку для того, что непременно могло бы упасть. Даже смахивали пыль влажной тряпкой, отчего тисненое некогда название с золотым напылением практически перестало просматриваться. Она уже не помнила историю о том, как и когда попала сюда. То ли ее купили, то ли ее подарили… Только с тех самых пор она чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Иногда чьи-то холодные руки касались ее корешка, слегка выдвигая вперед и, не проявляя интереса, задвигали обратно. Иногда даже пытались прочесть, но полистав, возвращали на место… Что ищут эти люди? Почему все обходят ее стороной? Может быть она написана непонятным языком или ее иллюстрации недостаточно ярки? Она задавала себе эти вопросы и не могла найти ответ. А время шло… Зимы менялись вёснами, ночи растворялись в рассветном потоке, и день, озаренный солнечными лучами, врывался в распахнутые окна. Легкий ветерок шаловливо заигрывал струящимися из-под тяжелого карниза полупрозрачными шторами. Ему нравилось ворошить кипы бумаг, небрежно разбросанных на столе, поднимая их вверх и наблюдая, как они, неторопливо покачиваясь в потоке воздуха, находят себе пристанище в тех местах, где их, по определению, быть не должно. Но сегодня его озорству не суждено было сбыться. Бумаги на столе находились в относительном порядке и к великому удивлению, были придавлены пресс-папье. Покружившись, пошуршав уголками листов и приняв это как неизбежность, он метнулся к книжным полкам в поиске того, с чем можно позабавиться. Сквозняк от внезапно открывшейся двери только придал озорнику уверенности. Он раскачал пресс-папье так, что несколько листов все же покинули аккуратно сложенную стопку, рванул штору на окне с такой силой, что, опускаясь, она зацепилась за книгу и потянула ее за собой. Сделав тройное сальто в воздухе, книга шлепнулась на пол, застланный красивым персидским ковром, и веером раскрыла свои, никем еще нечитанные страницы…
— Ах! — непоседа замер над упавшей книгой, — Что же я наделал?
Он заметался, пытаясь поднять ее, но в своей неуклюжей суете только перелистывал страницы из стороны в сторону, и этот шелест звонким эхом разносился по пустынному залу библиотеки.
— Оставь меня, мой друг… Поверь, такой пропажи, как маленькая невзрачная книжонка, никто и не заметит… Так было всегда. И теперь ничего не изменится…
— Но я так виноват… Мой отец, Северный Ветер, всегда говорил мне, что это баловство ничем хорошим не кончится… Прости меня…
— И чтобы хоть как-то загладить свою вину, он стал тихонечко, с особой нежностью перелистывать ее странички и почти невесомым дуновением снимать пылинки, застрявшие между строчек…
Никто не знает, как долго бы это продолжалось, но оба отчетливо услышали приближающиеся шаги…
— Улетай! Скорее улетай! Ты не можешь потерять свободу…
— Но ты… Как же ты?
— Лети же!
— Боже мой! — прозвучало где-то наверху, — Что здесь случилось?
В комнату быстрыми шагами вошел мужчина и прямиком направился к распахнутому окну, плотно закрывая створки и расправляя прозрачную ткань штор.
— Ох, уж этот ветер… И как он везде поспевает? — ворчливо пробурчал он и стал не торопясь поднимать с пола рассыпанные листы и укладывать их в стопку под надежную защиту пресс-папье.
— А это еще что такое? — и сильные мужские руки потянулись к распластанной на полу книге.
— Надо же! Никогда ее здесь раньше не видел… — сказал хозяин, оглядываясь по сторонам, — Даже странно, — продолжал он, — откуда она здесь взялась?
Маленькая книжная душа сжалась от страха: «Что же теперь с ней будет? Снова водрузят на полку или отправят в жаркое пламя камина?» Лед ожидания прожигал ее насквозь… Свет померк вокруг. Но неожиданно страх отступил, и она ощутила необыкновенную легкость и тепло, которое разливалось, просачиваясь в междустрочье каждой странички. Это было тепло человеческих рук…
Для нее это было новое, необъяснимое и совершенно непонятное чувство. Она привыкла к холодности и безразличию. Она никогда не знала настоящего солнечного света. А сейчас ее держали в руках. Ладошка аккуратно скользила по изрядно потрепанной обложке, а пальцы с легкостью ощупывали теснение, где когда-то красовалось название книги.
— Надо же… «Потерянный рай»… — мужчина еще раз осмотрел книжицу и направился к шкафу, чтобы поместить ее на место. И он было поставил уже находку, но будто что-то внутри твердило ему «Не оставляй»… Он вздернул бровь, как-то неоднозначно и загадочно хмыкнул: «Посмотрим». Взял книгу с полки и не торопясь вышел из библиотеки.
— Слава Богу! Он меня услышал!
— Она уютно пристроила переплет в руке хозяина и впервые за все время своего существования не испытала холода и дискомфорта. Никогда ранее не покидавшая пределов книжного шкафа, она была поражена существованием совершенно иного мира — мира, где царит свет, музыка и тепло… И он не показался ей чужим, как будто она сама когда-то была частью этого мира…
— Ах! — непоседа замер над упавшей книгой, — Что же я наделал?
Он заметался, пытаясь поднять ее, но в своей неуклюжей суете только перелистывал страницы из стороны в сторону, и этот шелест звонким эхом разносился по пустынному залу библиотеки.
— Оставь меня, мой друг… Поверь, такой пропажи, как маленькая невзрачная книжонка, никто и не заметит… Так было всегда. И теперь ничего не изменится…
— Но я так виноват… Мой отец, Северный Ветер, всегда говорил мне, что это баловство ничем хорошим не кончится… Прости меня…
— И чтобы хоть как-то загладить свою вину, он стал тихонечко, с особой нежностью перелистывать ее странички и почти невесомым дуновением снимать пылинки, застрявшие между строчек…
Никто не знает, как долго бы это продолжалось, но оба отчетливо услышали приближающиеся шаги…
— Улетай! Скорее улетай! Ты не можешь потерять свободу…
— Но ты… Как же ты?
— Лети же!
— Боже мой! — прозвучало где-то наверху, — Что здесь случилось?
В комнату быстрыми шагами вошел мужчина и прямиком направился к распахнутому окну, плотно закрывая створки и расправляя прозрачную ткань штор.
— Ох, уж этот ветер… И как он везде поспевает? — ворчливо пробурчал он и стал не торопясь поднимать с пола рассыпанные листы и укладывать их в стопку под надежную защиту пресс-папье.
— А это еще что такое? — и сильные мужские руки потянулись к распластанной на полу книге.
— Надо же! Никогда ее здесь раньше не видел… — сказал хозяин, оглядываясь по сторонам, — Даже странно, — продолжал он, — откуда она здесь взялась?
Маленькая книжная душа сжалась от страха: «Что же теперь с ней будет? Снова водрузят на полку или отправят в жаркое пламя камина?» Лед ожидания прожигал ее насквозь… Свет померк вокруг. Но неожиданно страх отступил, и она ощутила необыкновенную легкость и тепло, которое разливалось, просачиваясь в междустрочье каждой странички. Это было тепло человеческих рук…
Для нее это было новое, необъяснимое и совершенно непонятное чувство. Она привыкла к холодности и безразличию. Она никогда не знала настоящего солнечного света. А сейчас ее держали в руках. Ладошка аккуратно скользила по изрядно потрепанной обложке, а пальцы с легкостью ощупывали теснение, где когда-то красовалось название книги.
— Надо же… «Потерянный рай»… — мужчина еще раз осмотрел книжицу и направился к шкафу, чтобы поместить ее на место. И он было поставил уже находку, но будто что-то внутри твердило ему «Не оставляй»… Он вздернул бровь, как-то неоднозначно и загадочно хмыкнул: «Посмотрим». Взял книгу с полки и не торопясь вышел из библиотеки.
— Слава Богу! Он меня услышал!
— Она уютно пристроила переплет в руке хозяина и впервые за все время своего существования не испытала холода и дискомфорта. Никогда ранее не покидавшая пределов книжного шкафа, она была поражена существованием совершенно иного мира — мира, где царит свет, музыка и тепло… И он не показался ей чужим, как будто она сама когда-то была частью этого мира…
Страница 1 из 7
