Фандом: Гарри Поттер. Фантазия на тему мини «Да чтоб тебя!». Прошло три года, а они по-прежнему встречаются в той же переговорной…
41 мин, 30 сек 8325
О, та неделя, проведенная в Китае, решила для него многое: впервые за эти годы, не видя Гермиону так долго, Люциус понял, что тоскует по ней. Тоскует не только по ее невероятному телу, не только по запаху, прикосновениям, жаркому и тесному лону, черт, хотя и это было мучительно! Он скучал по ее глазам, скучал по их перепалкам. По острому и ясному уму этой чертовой грязнокровки… По отчаянной смелости и упорству. По ее голосу. Эта женщина стала нужна ему, как воздух! Да ну мать её! Он же, как романтичный придурок, даже купил для нее подарок — магический китайский оберег, отгоняющий дурные сны…
«Черт бы тебя побрал, сука! Будь неладен тот день, когда ты появилась в моей жизни!» — стакан с огневиски полетел в камин кабинета. Поднявшись с кресла, Люциус подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу.«Ненавижу тебя, Грейнджер!» — мелькнула в голове мысль и тут же, вдогонку, следующая:«Вот только с ума скоро двинусь, если не найду».
— В кого тебя превратила эта женщина?! Стыдись! — неожиданно раздался за спиной голос Шарля Бертрана де Малфой — первого британского Малфоя, основателя их магического рода. Его портрет висел над камином и, сколько Люциус себя помнил, портрет ни разу не заговорил — ни с ним, ни с его отцом, ни с дедом… Сейчас же Шарль Бертран де Малфой с ядовитым презрением взирал на далекого потомка.
— Вот как? Ты так сильно недоволен мной, что даже решил заговорить? — Люциус оторвал лоб от оконного стекла и, повернувшись к портрету, усмехнулся.
— Конечно! Глава величайшего волшебного рода страдает… по какой-то… грязнокровке?! В своем ли ты уме, щенок? — в голосе предка наряду с презрением слышалось легкое недоумение.
— Не смей! Ты не можешь знать, какая она! — невольно сорвался Люциус, впервые отдавая себе отчет, что готов защищать Гермиону, даже если придется столкнуться с целым миром.
Шарль де Малфой молчал, буравя его ледяным взглядом. Две пары серых глаз долго не отрывались друг от друга. А потом старший Малфой устало опустил веки:
— Я… догадываюсь, что та, из-за которой мой потомок и нынешний глава рода потерял разум, должна быть, как минимум, невероятной.
Ничего не ответив, Люциус вернулся в кресло и снова уставился в пламя камина.
— Что ж, если у тебя такая нужда в этой женщине, то почему ты не возьмешь ее себе — полностью и навсегда? — через несколько минут голос Шарля де Малфоя раздался снова.
— Потому что она — сильная, умная и гордая. А я даже не знаю, кто сам для нее… — не задумываясь, ответил Люциус.
— Хмм… — в голосе предка снова прорезалась насмешка. — С каких это пор у Малфоя проблемы с покорением женских сердец?
— И ты мне советуешь взять себе грязнокровку?! Ты, который лично прописал в фамильном Кодексе предостережение не связывать с ними жизни и судьбы рода? — Люциус был удивлен и шокирован одновременно.
Первый английский Малфой долго молчал, прежде чем ответить своему далекому потомку.
— Малфои всегда берут то, что им нужно — это есть их первое правило. А второе: они ни перед кем не отдают ни в чем отчета, кроме самих себя! Так что… решай сам, Люциус. Только ты можешь сделать это, и никто не вправе тебя упрекать. Ты — Малфой!
Ничего не ответив, тот резко поднялся и вышел из кабинета прочь. Голос предка продолжал звучать в голове: с покорением женских сердец, с покорением, сердец, женских сердец…
Да твою ж мать! Он никогда не думал о Гермионе Грейнджер, как о женщине, чье сердце необходимо завоевать. Вот еще! Все эти годы он упорно твердил себе, что все, происходящее между ними — есть бессмысленный животный секс, не более! Осознание собственной глупости ударило молнией. Сожаление, что никогда не говорил ей о том, что чувствует, боролось в его душе с обидой и злостью.
«Да ну, чтоб тебя, ведьма! Всю душу мне вымотала!»
Через пару минут он уже покинул мэнор и аппарировал в Лондон. Оставалась лишь одна возможность узнать, где скрывается его маленькая мерзавка.
«И я использую её! И будь я проклят, если это у меня не получится. Еще бы, я же все-таки — Малфой!»
Уже через час Люциус спускался с крыльца дома родителей Гермионы с едва заметной улыбкой на губах: благодаря природному очарованию и доле хитрости, и уж совсем капельке легиллименции, он узнал от миссис Джин Грейнджер все, что ему нужно. Можно было лишь сожалеть о том, что не догадался сделать это раньше! Люциус хищно усмехнулся: инстинкт охотника, выследившего скрывающуюся от него добычу, уже будоражил кровь.
Крит. Побережье Агия Пелагия. Отель Капсис.
«Черт бы тебя побрал, сука! Будь неладен тот день, когда ты появилась в моей жизни!» — стакан с огневиски полетел в камин кабинета. Поднявшись с кресла, Люциус подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу.«Ненавижу тебя, Грейнджер!» — мелькнула в голове мысль и тут же, вдогонку, следующая:«Вот только с ума скоро двинусь, если не найду».
— В кого тебя превратила эта женщина?! Стыдись! — неожиданно раздался за спиной голос Шарля Бертрана де Малфой — первого британского Малфоя, основателя их магического рода. Его портрет висел над камином и, сколько Люциус себя помнил, портрет ни разу не заговорил — ни с ним, ни с его отцом, ни с дедом… Сейчас же Шарль Бертран де Малфой с ядовитым презрением взирал на далекого потомка.
— Вот как? Ты так сильно недоволен мной, что даже решил заговорить? — Люциус оторвал лоб от оконного стекла и, повернувшись к портрету, усмехнулся.
— Конечно! Глава величайшего волшебного рода страдает… по какой-то… грязнокровке?! В своем ли ты уме, щенок? — в голосе предка наряду с презрением слышалось легкое недоумение.
— Не смей! Ты не можешь знать, какая она! — невольно сорвался Люциус, впервые отдавая себе отчет, что готов защищать Гермиону, даже если придется столкнуться с целым миром.
Шарль де Малфой молчал, буравя его ледяным взглядом. Две пары серых глаз долго не отрывались друг от друга. А потом старший Малфой устало опустил веки:
— Я… догадываюсь, что та, из-за которой мой потомок и нынешний глава рода потерял разум, должна быть, как минимум, невероятной.
Ничего не ответив, Люциус вернулся в кресло и снова уставился в пламя камина.
— Что ж, если у тебя такая нужда в этой женщине, то почему ты не возьмешь ее себе — полностью и навсегда? — через несколько минут голос Шарля де Малфоя раздался снова.
— Потому что она — сильная, умная и гордая. А я даже не знаю, кто сам для нее… — не задумываясь, ответил Люциус.
— Хмм… — в голосе предка снова прорезалась насмешка. — С каких это пор у Малфоя проблемы с покорением женских сердец?
— И ты мне советуешь взять себе грязнокровку?! Ты, который лично прописал в фамильном Кодексе предостережение не связывать с ними жизни и судьбы рода? — Люциус был удивлен и шокирован одновременно.
Первый английский Малфой долго молчал, прежде чем ответить своему далекому потомку.
— Малфои всегда берут то, что им нужно — это есть их первое правило. А второе: они ни перед кем не отдают ни в чем отчета, кроме самих себя! Так что… решай сам, Люциус. Только ты можешь сделать это, и никто не вправе тебя упрекать. Ты — Малфой!
Ничего не ответив, тот резко поднялся и вышел из кабинета прочь. Голос предка продолжал звучать в голове: с покорением женских сердец, с покорением, сердец, женских сердец…
Да твою ж мать! Он никогда не думал о Гермионе Грейнджер, как о женщине, чье сердце необходимо завоевать. Вот еще! Все эти годы он упорно твердил себе, что все, происходящее между ними — есть бессмысленный животный секс, не более! Осознание собственной глупости ударило молнией. Сожаление, что никогда не говорил ей о том, что чувствует, боролось в его душе с обидой и злостью.
«Да ну, чтоб тебя, ведьма! Всю душу мне вымотала!»
Через пару минут он уже покинул мэнор и аппарировал в Лондон. Оставалась лишь одна возможность узнать, где скрывается его маленькая мерзавка.
«И я использую её! И будь я проклят, если это у меня не получится. Еще бы, я же все-таки — Малфой!»
Уже через час Люциус спускался с крыльца дома родителей Гермионы с едва заметной улыбкой на губах: благодаря природному очарованию и доле хитрости, и уж совсем капельке легиллименции, он узнал от миссис Джин Грейнджер все, что ему нужно. Можно было лишь сожалеть о том, что не догадался сделать это раньше! Люциус хищно усмехнулся: инстинкт охотника, выследившего скрывающуюся от него добычу, уже будоражил кровь.
Крит. Побережье Агия Пелагия. Отель Капсис.
Страница 6 из 12
