Фандом: Overwatch. Выходя из дома, стоит быть готовым к тому, что вернуться может и не получиться. Или получиться, но не туда. Или туда, но не там? Да что здесь вообще происходит?!
225 мин, 36 сек 21058
Ханзо — его нет… — сказал: «У него опять», — значит, если Джесси путает миры или мотается из одного в другой, то делает это не в первый раз. Местный Джесси, понятно. Значит, есть какая-то возможность вернуться домой, и тут ее знают. Во всяком случае, он на это надеется.
Он оглядывается по сторонам — поминутно. Ему не хватает охраны, пустота за спиной напрягает, как будто в ней скрываются демоны. Но там лишь обычные люди. Везде — обычные люди: спешащие с работы домой клерки и продавцы, усталый врач, переодевшийся, но забывший снять шапочку, две девушки с колясками, неторопливо идущие по краю тротуара, группа старичков, рисующих на плитках водой, — Джесси присматривается и опознает в исчезающих на вечернем солнце линиях слово «надежда». Ну… пусть это будет хорошим знаком. Намеком на то, что все разрешится.
Туристов тут тоже достаточно, хоть и не так много, как в Токио, например, но Ханамура и меньше в разы. Впрочем, их хватает, чтобы Джесси не выделялся в толпе.
Он сворачивает к одной из крохотных улочек, отходящих от центральной площади. Именно там за высоким забором находится офис местного отделения Overwatch. Чудесное место на самом деле, с клиникой, с общежитием для омег с детьми, с парком, маленьким, но очень уютным, с прудом. Там есть охрана, там можно спрятаться от чего угодно, там есть возможность связаться с родителями: сейчас это важнее всего, но Джесси старается не торопиться.
Он уверен, что если побежит, то что-нибудь пропустит, и хотя опасности нет, все равно лучше подождать.
За ним никто не следит — или делает это настолько профессионально, что он не замечает.
За ним никто не идет — парочка местных, которая вызывала подозрение, свернула в кафе. Кстати, не мешало неплохо поесть. Из нормальной еды у него сегодня был только омлет, да и тот давно переварился. Все остальные попытки перекусить закончились плачевно.
Продукты остались лежать на полу, они испортятся, и это обидно, но Джесси пока не может вернуться домой. Там его должны ждать, если не Майк, то какой-нибудь его помощник. Скорее всего. Он на месте Майка ждал бы. Даже если это всего лишь игра.
Особенно если это игра.
Нет, домой ему никак нельзя.
Стоило подумать о еде, и жрать начинает хотеться так, что Джесси останавливается, чтобы сглотнуть набежавшую слюну и подержаться за наполнившийся сосущей болью желудок.
«Вы больше не один, Шимада-сан, — сказал ему врач на приеме. — Есть за шестерых, безусловно, не нужно, но и голодать, а также употреблять жирную и тяжелую пищу не надо. Ешьте меньше, но чаще, свежие овощи и фрукты, орехи, соки, молочные продукты, каши, рыбу на пару, ни в коем случае не сырую, не тяжелое мясо. И не наедайтесь перед сном! Впрочем, это и без беременности не стоит делать». Джесси мгновенно захотелось жирнющий бургер, чипсы и колу, какой-нибудь еще адски жирный фастфуд, но на лице у Ханзо была написана решимость до обалдения кормить Джесси кашей с орехами. И Джесси не решился попросить чего-нибудь неполезного.
В конце концов, такая диета у него не навсегда, да и заботиться о детях-закорючках он обязан. И пока они в нем, и когда они будут э-э-э… снаружи.
Ему нужно в Overwatch, там наверняка будет и еда, но до офиса идти еще минут сорок, так что Джесси, поуговаривав себя подождать и с треском проиграв, тащится к ближайшей палатке с фастфудом — тихо, закорючки, папе нужна энергия, чтобы нас всех спасти! — покупает себе пачку обаняки … с шоколадным кремом и медом, огромный стакан кофе, усаживается на скамью, спрятанную между двумя вагончиками с едой, и принимается за ужин. Ну или обед.
Вкусно настолько, что Джесси урчит и постанывает, не особо сдерживаясь. Продавец, у которого Джесси все это купил, тихонько, с удовольствием смеется и спрашивает что-то на японском.
— Не понимаю, извините, — улыбается Джесси.
Продавец чуть хмурится и спрашивает на английском, с ужаснейшим местным акцентом:
— Вкусно?
— Очень, — кивает Джесси.
— Хорошо.
Больше Джесси никто не отвлекает, что не может не радовать.
Надо будет купить еще таких печенек, для Ханзо, он…
Его нет — мысли об этом наваливаются тяжелым грузом, давят на плечи, и Джесси сгибается, прикрывая собой еду. И живот тоже.
Как так получилось? Куда он пропал — он ведь не мог уйти специально, спрятаться от Джесси, не после того, как чуть не умер, доказывая, что они нужны друг другу.
Он не умер, Джесси почувствовал бы такое. Он просто пропал, словно его не было.
Когда Джек попал к «Когтю», Гейб чувствовал, что с ним происходит. Выл — он сам рассказывал — от его боли, боялся его страхом и знал, где он. Направление, пусть примерное, но Гейб все равно нашел, где Джека держали, спас его — и заодно вместе с Аной изменил весь мир.
Джесси не слышал Ханзо до их встречи, напрямую во всяком случае. А вот с родителями спорил — потому что Ханзо ругался со своими, чтобы уехать к нему. И лук купил, потому что Ханзо нежно обожал свой. И спал хреново, потому что Ханзо не мог спать перед тем, как прилетел. От волнения, от тревоги, от ожидания.
Он оглядывается по сторонам — поминутно. Ему не хватает охраны, пустота за спиной напрягает, как будто в ней скрываются демоны. Но там лишь обычные люди. Везде — обычные люди: спешащие с работы домой клерки и продавцы, усталый врач, переодевшийся, но забывший снять шапочку, две девушки с колясками, неторопливо идущие по краю тротуара, группа старичков, рисующих на плитках водой, — Джесси присматривается и опознает в исчезающих на вечернем солнце линиях слово «надежда». Ну… пусть это будет хорошим знаком. Намеком на то, что все разрешится.
Туристов тут тоже достаточно, хоть и не так много, как в Токио, например, но Ханамура и меньше в разы. Впрочем, их хватает, чтобы Джесси не выделялся в толпе.
Он сворачивает к одной из крохотных улочек, отходящих от центральной площади. Именно там за высоким забором находится офис местного отделения Overwatch. Чудесное место на самом деле, с клиникой, с общежитием для омег с детьми, с парком, маленьким, но очень уютным, с прудом. Там есть охрана, там можно спрятаться от чего угодно, там есть возможность связаться с родителями: сейчас это важнее всего, но Джесси старается не торопиться.
Он уверен, что если побежит, то что-нибудь пропустит, и хотя опасности нет, все равно лучше подождать.
За ним никто не следит — или делает это настолько профессионально, что он не замечает.
За ним никто не идет — парочка местных, которая вызывала подозрение, свернула в кафе. Кстати, не мешало неплохо поесть. Из нормальной еды у него сегодня был только омлет, да и тот давно переварился. Все остальные попытки перекусить закончились плачевно.
Продукты остались лежать на полу, они испортятся, и это обидно, но Джесси пока не может вернуться домой. Там его должны ждать, если не Майк, то какой-нибудь его помощник. Скорее всего. Он на месте Майка ждал бы. Даже если это всего лишь игра.
Особенно если это игра.
Нет, домой ему никак нельзя.
Стоило подумать о еде, и жрать начинает хотеться так, что Джесси останавливается, чтобы сглотнуть набежавшую слюну и подержаться за наполнившийся сосущей болью желудок.
«Вы больше не один, Шимада-сан, — сказал ему врач на приеме. — Есть за шестерых, безусловно, не нужно, но и голодать, а также употреблять жирную и тяжелую пищу не надо. Ешьте меньше, но чаще, свежие овощи и фрукты, орехи, соки, молочные продукты, каши, рыбу на пару, ни в коем случае не сырую, не тяжелое мясо. И не наедайтесь перед сном! Впрочем, это и без беременности не стоит делать». Джесси мгновенно захотелось жирнющий бургер, чипсы и колу, какой-нибудь еще адски жирный фастфуд, но на лице у Ханзо была написана решимость до обалдения кормить Джесси кашей с орехами. И Джесси не решился попросить чего-нибудь неполезного.
В конце концов, такая диета у него не навсегда, да и заботиться о детях-закорючках он обязан. И пока они в нем, и когда они будут э-э-э… снаружи.
Ему нужно в Overwatch, там наверняка будет и еда, но до офиса идти еще минут сорок, так что Джесси, поуговаривав себя подождать и с треском проиграв, тащится к ближайшей палатке с фастфудом — тихо, закорючки, папе нужна энергия, чтобы нас всех спасти! — покупает себе пачку обаняки … с шоколадным кремом и медом, огромный стакан кофе, усаживается на скамью, спрятанную между двумя вагончиками с едой, и принимается за ужин. Ну или обед.
Вкусно настолько, что Джесси урчит и постанывает, не особо сдерживаясь. Продавец, у которого Джесси все это купил, тихонько, с удовольствием смеется и спрашивает что-то на японском.
— Не понимаю, извините, — улыбается Джесси.
Продавец чуть хмурится и спрашивает на английском, с ужаснейшим местным акцентом:
— Вкусно?
— Очень, — кивает Джесси.
— Хорошо.
Больше Джесси никто не отвлекает, что не может не радовать.
Надо будет купить еще таких печенек, для Ханзо, он…
Его нет — мысли об этом наваливаются тяжелым грузом, давят на плечи, и Джесси сгибается, прикрывая собой еду. И живот тоже.
Как так получилось? Куда он пропал — он ведь не мог уйти специально, спрятаться от Джесси, не после того, как чуть не умер, доказывая, что они нужны друг другу.
Он не умер, Джесси почувствовал бы такое. Он просто пропал, словно его не было.
Когда Джек попал к «Когтю», Гейб чувствовал, что с ним происходит. Выл — он сам рассказывал — от его боли, боялся его страхом и знал, где он. Направление, пусть примерное, но Гейб все равно нашел, где Джека держали, спас его — и заодно вместе с Аной изменил весь мир.
Джесси не слышал Ханзо до их встречи, напрямую во всяком случае. А вот с родителями спорил — потому что Ханзо ругался со своими, чтобы уехать к нему. И лук купил, потому что Ханзо нежно обожал свой. И спал хреново, потому что Ханзо не мог спать перед тем, как прилетел. От волнения, от тревоги, от ожидания.
Страница 15 из 58
