Потому что ты (не) рядом

Злость, нечеловеческая ярость, поднимается откуда-то из живота, скручивая внутренности в огненный ком. Эти скоты… Из-за них он испугался, как не пугался никогда в жизни, а ему нельзя из-за закорючек. Из-за этих людей он думал, что рехнулся, из-за них он пусть недолго, но сомневался в том, что находится в здравом уме.

За что с ним так, уже не интересно, куда интереснее то, что Джесси сделает с ними, когда они попадутся ему в руки. Не убьет, нет, этого они не заслужили. Он не будет слушать, как они там будут оправдываться, черт бы их побрал.

Скоты. И Хидео этот недоделанный, и Рафаэль, и кто там еще в этом всем участвовал?

Джесси перестает тошнить, так он злится. И спать больше не хочется, а вот убивать, голыми руками разорвать чужое горло очень даже. Ванная, и без того четкая, вдруг приобретает резкость во всех оттенках, словно кто-то подкрутил контраст для изображения.

Уебки.

Блядские уебки.

Злость прошивает голову болью от виска к виску, оседает на языке сладкой горечью, заставляет Джесси стиснуть зубы и сжать кулаки.

Не сейчас, хорошо? Не сейчас.

Он один и ни на что не способен, но потом, о-о-о, потом…

Ладно, нужно отправляться в замок и поднимать тревогу. До него два квартала, но идти пешком Джесси не хочет. Он убирает шкатулку обратно, поднимается на ноги, умывается на всякий случай. Думает переодеться, потому что выглядит он э-э-э… как клоун, но на это нет времени, да и кимоно он сам не наденет.

Плевать, с ним и так обязаны общаться, в конце концов, он муж Ханзо, а не какой-нибудь там подзаборный бродяга. Так что выйти из дома, добраться до машины — и в замок.

Он делает три шага по коридору, когда за его спиной раздается шорох, короткий свист — и наступает темнота.

В себя Джесси приходит потому, что его тошнит. Он едва успевает открыть глаза и наклониться, прежде чем его выворачивает наизнанку. Хорошо, что особо нечем, но и плеснувшая из горла желчь — это тоже как-то неприятно. Который это раз за день? Пятый?

— Скотина, — презрительно выдыхает Хидео.

Джесси не бьют, но пинают по голени. Рядом что-то шуршит, прямо перед носом покачивается грязный пол, голова болит и кружится, Джесси куда-то несет, как на волнах, что ли.

— У него, наверное, сотрясение, — говорит кто-то другой. Лжемайк? — Неудивительно, что его тошнит. Да еще и беременного.

— Ну в больницу мы его все равно не повезем. Да и сотрясение скоро станет самой маленькой из его проблем.

Господи, за что?

Чего они от него хотят?

Джесси поднимает голову, заставляет себя выпрямиться и до рези в глазах всматривается в плывущие лица, узнает Хидео и Рафаэля, Лжемайка, кого-то из охраны замка, но кто это именно, он не знает.

Ханзо нет.

— Очухался, шлюшка? — смеется Хидео, брезгливо дергает ногой, отодвигаясь от Джесси подальше.

— Что тебе нужно? — спрашивает вместо ответа Джесси. И не узнает собственный голос. Вот так хрипло и замученно он не разговаривал даже во время первой течки, а ведь казалось, что хуже, чем тогда, быть просто не может.

— А что ты хочешь нам предложить?

Как будто это играет какую-то роль. Они ведь явно не хотят получить за него выкуп, иначе не было бы спектакля с Лжемайком, фотографиями и всем остальным.

— Ничего, — слабо улыбается Джесси. — Но…

— Ну тогда и не задавай вопросов, — обрывает его Хидео. Лжемайк рядом с ним морщится, как от зубной боли, но молчит. У этого-то что не так? Вряд ли его заставляли принимать участие в этом цирке. Заплатили ведь, скорее всего, — ну и чего вдруг он смотрит на Джесси, словно жалеет?

Или это для Джесси возможность сбежать?

Или ему просто кажется?

Голова болит и кружится, тошнота булькает в желудке, иногда подскакивая к горлу, далеко Джесси в таком виде не убежит, драться не сможет, значит, ему нужна помощь.

Для помощи у него есть Ханзо, который неизвестно где.

И охрана была, которой теперь тоже нет.

Он моргает и отворачивается к окну, вглядывается в темную поверхность и различает за ней мелькающие мимо огни. Значит он не на корабле, а в машине. Это дает шанс. Крохотный, но все же.

Джесси очень не хочет умирать, ему в принципе нравится его жизнь, особенно теперь, когда, спасибо Лжемайку, настоящий Майк окончательно остался в прошлом.

Джесси не может умереть, потому что тогда умрут дети. Пять смешных и чем-то жутковатых закорючек, живущих в нем, абсолютно беспомощных пока без него.

Он просто не имеет права их подвести.

Да и Ханзо… Нет, не стоит о нем думать. Потом, когда Джесси окажется в безопасности… А пока нужно как-то спланировать побег.

Знать бы, куда его повезут… Но Джесси не связан, значит, когда машина остановится и его из нее вытащат, он постоит минуту-другую, усыпит бдительность, потом сбежит в ближайшее темное место, ну а дальше по обстоятельствам.

Если там будет темное место.

Должно быть. Джесси не может все время не везти. Ведь не может же, правда?

Огни за окном замедляются, машина плавно тормозит, Хидео хмыкает и выходит из нее, переступив через лужу на полу. Джесси провожает его взглядом и встает сам, повинуясь дернувшей его за плечо руке.