Потому что ты (не) рядом

Что случилось с ним, ему не интересно, но он все равно выслушивает историю о том, как он свалился, сломал себе два ребра — это он превосходно ощущает, кстати, — как его переносили в замковую больницу, обследовали, а он все не приходил в себя. Посмотреть, что у него в крови, они догадались уже почти ночью, нашли остатки золамикрина …, забеспокоились о Джесси, который торчал дома. Потому что отказался прийти в замок из-за плохого самочувствия…

Все то время, что Ханзо валялся без сознания, Джесси якобы сидел дома — поверить в это не просто сложно, а невозможно, потому что так не бывает.

Почему это их не встревожило?

Позже вдруг выяснилось, что Джесси не дома, а в порту, а потом сигнал с маячка прервался и…

— Это лучше увидеть, — вздыхает отец. — Ты ведь все равно не поверишь.

Пока он верит в то, что вокруг него одни идиоты. Понятно, что заботиться о Джесси — не задача семьи Ханзо, а вот в круг обязанностей главы отдела безопасности это очень даже входит. Иначе зачем он вообще нужен?

— Что увидеть?

Джесси нет, что они хотят ему показать?

— Пойдем. Тут недалеко.

Недалеко тут только еще несколько палат, кабинеты врачей и морг. Все остальное находится в соседних зданиях. Джесси без сознания в какой-нибудь палате?

Гейб рассказывал, что он чувствовал и лежащего в коме Джека, просто немного по-другому. Джек был, правда, ничего не чувствовал. Но был.

А Джесси нет.

Ханзо придерживают за руки с двух сторон, потому что идти сам он не особо в состоянии. У него болит все, что может болеть, и то, что не может, тоже. Ну да пересчитать собой парадную лестницу замка и отделаться одними сломанными ребрами — это великая удача, а синяки и ушибы заживут. Ребра тоже, конечно, но не так скоро.

Палаты остаются позади, как и кабинеты, как и помещение с лекарствами, и еще одна, со всякими приборами.

Так что остается морг — и нет, не надо, пожалуйста.

Джесси жив, он обязан быть живым, он не мог умереть, не мог, нет.

Странно, что у Ханзо получается молчать и как-то переставлять ноги.

Все вообще странно. Может, он просто спит?

Если учесть, как ему больно, то вряд ли, но вдруг он уснул и сейчас смотрит кошмар, а потом проснется, нужно лишь заставить себя открыть глаза.

Не выходит. Ханзо с силой зажмуривается, моргает, отпускает руку Генджи, трет лицо — он не хочет смотреть на то, что ему показывают, и все равно смотрит.

На длинной и широкой блестящей выдвижной полке лежит рука — не все тело, нет, одна рука, отрезанная — скорее, откушенная — чуть ниже локтя. Бледная, исполосованная полукружьями темных следов, покрытая вязью контура татуировки, украшенная кольцом на безымянном пальце.

Точно такое же надето на Ханзо, но это не рука Джесси.

Он жив, он где-то есть.

И это — это не он.

Вот только его нет.

Ханзо трогает руку, почему-то изумляясь твердости и холоду пальцев, касается кольца, бледного синяка возле ногтя, цапарин под костяшками.

— А где… все остальное?

Одна лишь рука еще ничего не значит, вот вообще.

— Пока не нашли, — отзывается Хисато Окубо. — Но, Шимада-сан, мы и не найдем, скорее всего, ничего больше. Его, вероятно, сожрали акулы.

— А руку… живому или мертвому?

Ханзо точно знает, что это можно определить, и от ответа сейчас зависит абсолютно все. Если руку оторвало мертвому, то Ханзо жить больше незачем. Если живому, то есть шанс.

Вместо Окубо-сана тихо отвечает подошедший патологоанатом:

— Он был жив, когда это случилось. Судя по реакции тканей и… В общем, Шимада-сан был жив.

Он был жив — значит, он и сейчас жив, но его нет. Ханзо вслушивается изо всех сил, но слышит только пустоту.

— Мне жаль.

Непонятно, кто это сказал, непонятно, почему Ханзо до сих пор стоит и дышит — возможно, потому что поверить все никак не получается?

— Как он вообще оказался в воде, если все время был дома?

Джесси не любит порт и много открытой воды. Бассейн или озеро — пожалуйста, а вот плавать в океане или смотреть на корабли он никогда не хотел и сопротивлялся отчаянно, когда, еще в Лос-Анджелесе, Ханзо звал его на пляж.

Он не пошел бы туда сам и уж тем более не полез бы к акулам. О них же все знают, но пока не понимают, что с ними делать. Отстреливать запрещает какой-то там фонд, точнее, постоянно протестует, перекрывая рыбакам дорогу на корабль. Отец предлагал просто разогнать их всех к чертям, Ханзо искал какой-нибудь выход, чтобы и этих идиотов не злить, и людей опасности не подвергать, но пока особо не получалось.