Потому что ты (не) рядом

В предрассветных сумерках замок кажется мертвым, несмотря на то, что по дорожкам носится туда сюда куча народу. И охранники, и родители вон, и даже Генджи стоит сусликом на краю светового круга. И Хидео.

О да, дорогой. Как хорошо, что ты здесь.

Ханзо останавливает машину на стоянке, стучит кончиками пальцев по рулю и решительно открывает дверь.

Гейб выходит, Джек передает Ханзо спящего, завернутого в одеяло Джесси.

Его плеча не видно, как и повязки, его голова безвольно болтается, ну а то, что он дышит, не заметно.

Ханзо осторожно прижимает его к себе, стараясь не повредить руку. Кстати, надо спросить, что за чудо-таблетки дал ему Гейб, раз у него не болят сломанные ребра, а ведь должны.

Люди застывают, смотрят на него, медленно идущего в сторону гостевого дома, и молчат.

Мама подносит ладонь ко рту, отец прикрывает глаза, а Хидео…

Хидео улыбается. На какую-то секунду, буквально на мгновение, но на его лице мелькает улыбка. Ханзо видит ее, потому что знает, на кого смотреть. На всех остальных смотрят Гейб и Джек. Ну а если они никого не найдут… Как минимум глава охраны Джесси замешан в этом всем по уши. И сознается, если правильно надавить.

— Доволен? — усмехается Ханзо, остановившись перед Хидео. — Таким ты хотел его видеть?

— Что? — Хидео возмущается так, что можно было бы поверить в его искренность. Увы ему, Ханзо верит Джесси. — О чем ты говоришь?

— О том, что ты хотел его убить?

— Я не хотел ничего подобного, Ханзо! С чего ты это взял? Я хотел, чтобы ты был счастлив.

О, оправдания. А еще должны быть утешения. Вряд ли ведь Хидео пытался убить Джесси для того, чтобы остаться в стороне.

— Ты хотел. Ты и твой нежный друг Рафаэль. Я не знаю всего, Хидео. Но я знаю достаточно. И да. У вас не получилось. И Джесси жив, и дети. Да и ты тоже жив — пока. А вот как надолго сказать не могу, прости.

Хидео бледнеет и отступает на шаг. Открывает рот, наверное, хочет что-нибудь сказать или спросить, но не успевает.

Потому что Джесси, сонно вздохнув, просыпается и распахивает глаза.

И говорит:

— Привет. Мы не поздоровались при последней встрече?

Ханзо впервые в жизни видит, как человек сначала сереет, а потом резко краснеет так, что, кажется, вот-вот лопнут глаза. Выглядит это не очень приятно, и Ханзо отступает на шаг, ставит Джесси на землю и задвигает его за себя. Босого и на гравий, но так безопаснее, чем держать его перед Хидео. Джесси тихонько, с удовольствием смеется, Хидео заметным со стороны усилием берет себя в руки и кланяется:

— Шимада-сан, рад видеть вас живым и здоровым.

Боги, им можно было бы восхищаться, если бы речь сейчас не шла о Джесси.

— Сожалею, что не могу ответить тем же.

За спиной Джесси возникают отец, Окубо-сан и, через секунду, Джек. Ханзо их не видит, но знает, что они там.

— Что здесь происходит?

Ну что же, в некоторых вопросах отец предпочитает европейскую или там американскую прямолинейность. Ханзо с ним даже согласен, тянуть совершенно не стоит.

— Хидео-тян пытался убить моего мужа, отец, — отвечает Ханзо. — Не один, конечно, а в компании Рафаэля Хоран, человека, который назвался Майком Митчеллом. И с кем-то из нашей, охраны, отец. С кем-то из людей, которым мы доверяли.

Он разворачивается и смотрит отцу в лицо, потом переводит взгляд на Окубо-сана и ждет.

— Какие у тебя есть доказательства? — спрашивает отец.

Это важно, Ханзо согласен. В конце концов, он обвиняет члена семьи и членов клана в преступлении против него, и делать это без доказательств глупо.

— Слова моего мужа.

— И что он говорит?

Джесси не нравится, что о нем говорят так, словно его нет, и Ханзо мягко улыбается ему.

Так должно быть, они обсуждали это еще в палате: Джесси мог говорить сам за себя или дать Ханзо разговаривать за него. Последнее было лучшим выходом, хотя и выбрасывало из беседы самого Джесси и его родителей, потому что общаться пришлось бы на японском. Но так… правильнее. Ну а о чем его будут спрашивать, Ханзо сказал заранее.