Потому что ты (не) рядом

— Отлично, — отзывается Джек и добавляет: — Молодой японец с седой прядью в хвосте тоже в этом всем замешан. От него пахло тревогой и страхом.

— Угу, начальник охраны Джесси. Еще кто-нибудь?

— Не из тех, кто был на стоянке.

— Ладно, найдем.

Хотя лучше бы они там были. Джесси прикрывает глаза и укладывает голову Ханзо на плечо:

— Я думаю, еще кто-то из сегодняшней смены охраны. И нужно найти Имаи-сан, она либо тоже замешана, либо с ней что-нибудь сделали.

— Все будет, Джесси. Не беспокойся ни о чем. Теперь, когда я снова с тобой, беспокоиться тебе больше не о чем.

Восемь человек.

Это катастрофа на самом деле.

Хидео, его нянька, которую он называет прислугой, глава охраны Джесси и пятеро охранников. Плюс Рафаэль и два актера.

Но последние трое — это не так страшно, как восемь предателей прямо в клане.

Восемь человек, которым Ханзо доверял. Один из них клялся умереть, но сохранить Джесси жизнь.

Кому теперь верить, интересно? И как?

В замке царит напряженное молчание и густая тишина. Слишком густая и настороженная, непривычная, словно каждый его обитатель ждет нападения. Ножа в спину.

Ханзо идет по коридору к неприметной лестнице возле кухни, вслушиваясь в замок, спускается по пяти истертым ступеням вниз и открывает дверь, сливающуюся со стеной. Лестница ведет в подвал, в котором есть кладовая и винный погреб. А дверь…

За ней длинный коридор, под наклоном уходящий вниз, — стены, обшитые темным деревом, полукруглые светильники каждые два шага. Уютно так, приятно. А в конце еще одна дверь, и за ней — камеры.

Их используют не так часто: проще убить того, кто виновен, и выбросить акулам, чем держать его в камере. А для допросов есть специальные средства, мгновенно развязывающие язык кому угодно, так что место для пыток… лишнее.

Но не в этом случае.

Хидео вряд ли ждет пыток, в конце концов, он омега, а омеги слишком слабы и не выдерживают жестокого обращения, поэтому разговаривать с ними нужно ласково, ни в коем случае не бить и косо не смотреть, чтобы не задеть трепетную натуру. Скажите это Джесси или Гейбу, угу. Лучше Гейбу, от него может прилететь куда больнее, и Джек добавит.

Но в любом случае Хидео правильно не боится, все это пыточное — не для него, а для Минору Аоки. Для ублюдка, которому Ханзо доверял жизнь и безопасность Джесси и детей. Для человека, который клялся ему лично в верности, чтобы потом предать, ударить туда, где больнее всего.

Был бы Аоки обычным человеком, пришлось бы допрашивать и, возможно, пытать его, чтобы выяснить детали, понять, как он мог пойти на такое. Но Аоки — альфа, а у альфы обычно есть ровно одно уязвимое место. Один человек, ради которого можно пойти на что угодно, включая предательство и убийство.

И если Ханзо рассчитал все правильно, то прямо сейчас Аоки плохо — и через пару минут будет еще хуже.

Хидео сидит, привязанный к стулу, равнодушно косится по сторонам и улыбается, увидев Ханзо.

— Ханзо-кун! — зовет он. — Наконец-то! Ты ведь пришел, чтобы забрать меня отсюда, правда? Ты ведь понял, что я не виноват?

Ханзо не отвечает. Он берет стул, садится напротив Хидео, смотрит ему в лицо, долго-долго, и усмехается, когда Хидео начинает нервничать.

— Наоборот, Хидео-тян. За последний час мы собрали более чем достаточно доказательств твоей вины. Тебе повезло, что Джесси жив. Но это не отменяет того, что ты пытался его убить. И его, и детей, но сначала ты хотел свести его с ума. Столкнуть его с его самым большим страхом. Не только ты, конечно. Рафаэля Хорана перехватили в дороге и скоро привезут сюда. Но без тебя у него не было бы шансов подобраться к Джесси. Без твоих денег и без твоих связей. Так что…

Он пожимает плечами. В общем-то, Хидео не нужно объяснять детали, он и так прекрасно должен знать, что именно сделают с тем, кто покушался на жизнь мужа наследника и его детей. И смерть — это самое легкое. Самое желанное, пожалуй. Быстрая и легкая смерть, которая не грозит никому из этих… умников.

— Но, Ханзо… — Хидео смотрит на него жалобно, часто моргает, и губы у него дрожат. В детстве это прекрасно срабатывало, и Ханзо соглашался идти с ним смотреть щенков, утаскивал для него с кухни еду и воровал у матери драгоценности. — Ты ведь… Почему ты веришь ему? Как давно ты знаком с ним — и сколько ты знаешь меня? Мы ведь выросли вместе, почему ты поверил словам… какого-то… Он же беременный, да и до этого не особо дружил с головой, а сейчас совсем рехнулся! Он ведь говорил про то, что в доме другая мебель, ну подумай же, Ханзо, как кто-то мог сменить ее за пару часов и потом поменять обратно!

Про обратно никто ничего не говорил. Впрочем, и про то, что другой была именно мебель, тоже.

Ну и Хидео сказал достаточно, чтобы начать развлекаться.

Ханзо встает, размахивается и бьет его по щеке. Ладонью, не кулаком. Больно, но больше обидно, а еще — Хидео никто никогда не бил. Ни разу в жизни. Даже когда он подростком пошел вразнос, его уговаривали, лишали компьютера или сладостей, но не били. А надо было.