— Барин! Петр Семенович! — голос за дверью был елейный до отвращения, и Петр Семенович Криволесов поморщился. Ничего эти бездельники без него сделать не могут! Намедни приказал погреба расширить, так ничего сообразить не могут, все им покажи, да мордой сунь. Дурачье немытое! Может, вам инженера подать?
28 мин, 9 сек 5581
Он выскочил в коридор. Окна там выходили на другую сторону дома, как раз под ними разбит цветник, земля рыхлая… Петр Семенович распахнул окно и полез на подоконник. Высоко, но делать нечего — снизу послышался треск упавшей двери и топот поднимавшихся по парадной лестнице людей. Криволесов прыгнул.
Приземлился он удачно, лишь пистолет больно ударил по пальцам, но оружия барин не выпустил. Барин поднялся и побежал к погребам. Двери там крепкие, выстоят, а там подоспеет кто-нибудь…
— Вон он! Держи! — закричал детский голос. — Убег!
— Не убежит! — уверенно ответил густой бас. — Поймаем!
И столько жестокой страсти было в том голосе, что Петру Семеновичу стало страшней, чем в подземных тоннелях.
Едва он подбежал к погребу, из-за угла показались люди, вооруженные кольями, вилами и серпами. Дверь в подпол оказалась запертой, но у Петра Семеновича был ключ. Лихорадочно шаря по карманам, он, наконец, нашел его и повернул в замке. Помещик еле успел заскочить внутрь и задвинуть щеколду. В дверь свирепо забарабанили. Петр Семенович отступил подальше и перевел дыхание. Сердце колотилось, и руки, только что в два счета открывшие замок, ходили ходуном. Что делать? В подвале было темно, лишь крошечное окошко под самым потолком давало немного света.
— Ломай дверь! — услышал он голос снаружи. Что-то тяжелое ухнуло, и дверь застонала. Криволесов посмотрел на окованный железом вход в подземелье. Уж эта дверь выдержит! Помещик достал второй ключ и открыл вход. Эх, нет лампы! Но делать нечего: лучше мрак, чем смерть.
Он шагнул внутрь, закрыл дверь на ключ и сел на холодный земляной пол. Про-шел, наверно, час. Криволесов сидел и слушал, как мужики ломают дверь в погреб, как с торжествующими криками врываются внутрь и встают перед последней преградой.
— Здесь он, мужики! — кричал Семен. — Там его нора. И кости там.
Ответом был рев толпы, и сильные удары в окованную железом дверь.
— Слышь, барин! — громко и страшно сказал кто-то. — Подожди, скоро мы твои кишки на вилы намотаем!
Петр Семенович мигом поднялся и стал наощупь отступать в тоннель, одной рукой касаясь земляной стены, другой сжимая оружие. Он несколько раз свернул, и голоса преследователей почти затихли. И вдруг услышал шаги. Шел человек. Спокойно, уверенно, зная дорогу. Но как он попал сюда? На всякий случай Петр Семенович изготовился стрелять.
Из-за поворота показался ореол света, затем длинная уродливая тень, лишь потом Криволесов увидел знакомую сутулую фигуру с клочьями волос на почти лысой голове. Никитич!
— Ты! Откуда ты здесь? — выговорил Криволесов.
— Идемте за мной, Петр Семенович, спасаться вам надо, — бесстрастно сказал Никитич и, не дожидаясь ответа хозяина, повернул обратно. Раз он как-то прошел в подземелье, подумал Криволесов, значит, есть выход отсюда! Надо идти! И Петр Семенович быстро последовал за лакеем. Они миновали знакомый зал с костями, пролезли в верхний ход и очутились в комнате с камнем.
— Куда мы идем, Никитич? — спросил Криволесов. Он вспомнил неожиданную и страшную смерть мужика, когда его еще не успевшее остыть тело сожрали огромные черви.
— Не беспокойтесь, барин, выберемся.
— Ты знаешь, куда идти? Откуда? -
Не отвечая, Никитич нырнул в центральный проход, и Петру Семеновичу ничего не оставалось, как лезть следом. Скоро они очутились в помещении с рыхлой, жирной землей под ногами. В стенах виднелись странные отверстия, такие большие, что в них можно засунуть руку. Без конца оглядываясь, Криволесов не заметил подвоха и опомнился, когда, проломав хлипкий настил, упал на дно ямы. Пребольно ударившись плечом, Петр Семенович вскрикнул: яму наполняли кости. Под ушибленным плечом скалился человеческий череп.
Над краем показалось лицо Никитича. Лампу он поставил на пол, свет от нее бросал на лицо лакея зловещие тени:
— Не расшиблись, барин?
— Никитич! Вытащи меня отсюда! — крикнул Петр Семенович. Он осторожно пошевелил руками и ногами. Вроде не сломаны. Хотя плечо чертовски болит.
— Сейчас, барин, только за веревкой сбегаю, — с издевкой проговорил лакей.
— Никитич! — взвыл Криволесов, чувствуя, как ужас осязаемо берет за сердце и сдавливает. — Не уходи! Не надо веревки! Протяни руку!
— Не хочу, барин.
— Что… ты… Мерзавец! Я приказываю, Никитич. Вытащи меня!
— Нет, барин, — улыбаясь страшной улыбкой, проговорил лакей. — Я долго ждал этого дня. Больше они ждать не могут. Ты мешаешь им.
— Что ты говоришь, Никитич? Ты сошел с ума?! — рука Петра Семеновича нащупала выпавший при падении пистолет.
— Нет, я в своем уме. Мне жаль вас, Петр Семенович, хороший вы были барин, не в пример отцу вашему. Но не потому вы здесь.
— Что… такое? — Криволесов ничего не понимал. Он жаждал одного: выбраться, выбраться любой ценой! — Никитич, дай руку! Я отплачу тебе, денег дам, сколько хочешь дам! Только вытащи!
Приземлился он удачно, лишь пистолет больно ударил по пальцам, но оружия барин не выпустил. Барин поднялся и побежал к погребам. Двери там крепкие, выстоят, а там подоспеет кто-нибудь…
— Вон он! Держи! — закричал детский голос. — Убег!
— Не убежит! — уверенно ответил густой бас. — Поймаем!
И столько жестокой страсти было в том голосе, что Петру Семеновичу стало страшней, чем в подземных тоннелях.
Едва он подбежал к погребу, из-за угла показались люди, вооруженные кольями, вилами и серпами. Дверь в подпол оказалась запертой, но у Петра Семеновича был ключ. Лихорадочно шаря по карманам, он, наконец, нашел его и повернул в замке. Помещик еле успел заскочить внутрь и задвинуть щеколду. В дверь свирепо забарабанили. Петр Семенович отступил подальше и перевел дыхание. Сердце колотилось, и руки, только что в два счета открывшие замок, ходили ходуном. Что делать? В подвале было темно, лишь крошечное окошко под самым потолком давало немного света.
— Ломай дверь! — услышал он голос снаружи. Что-то тяжелое ухнуло, и дверь застонала. Криволесов посмотрел на окованный железом вход в подземелье. Уж эта дверь выдержит! Помещик достал второй ключ и открыл вход. Эх, нет лампы! Но делать нечего: лучше мрак, чем смерть.
Он шагнул внутрь, закрыл дверь на ключ и сел на холодный земляной пол. Про-шел, наверно, час. Криволесов сидел и слушал, как мужики ломают дверь в погреб, как с торжествующими криками врываются внутрь и встают перед последней преградой.
— Здесь он, мужики! — кричал Семен. — Там его нора. И кости там.
Ответом был рев толпы, и сильные удары в окованную железом дверь.
— Слышь, барин! — громко и страшно сказал кто-то. — Подожди, скоро мы твои кишки на вилы намотаем!
Петр Семенович мигом поднялся и стал наощупь отступать в тоннель, одной рукой касаясь земляной стены, другой сжимая оружие. Он несколько раз свернул, и голоса преследователей почти затихли. И вдруг услышал шаги. Шел человек. Спокойно, уверенно, зная дорогу. Но как он попал сюда? На всякий случай Петр Семенович изготовился стрелять.
Из-за поворота показался ореол света, затем длинная уродливая тень, лишь потом Криволесов увидел знакомую сутулую фигуру с клочьями волос на почти лысой голове. Никитич!
— Ты! Откуда ты здесь? — выговорил Криволесов.
— Идемте за мной, Петр Семенович, спасаться вам надо, — бесстрастно сказал Никитич и, не дожидаясь ответа хозяина, повернул обратно. Раз он как-то прошел в подземелье, подумал Криволесов, значит, есть выход отсюда! Надо идти! И Петр Семенович быстро последовал за лакеем. Они миновали знакомый зал с костями, пролезли в верхний ход и очутились в комнате с камнем.
— Куда мы идем, Никитич? — спросил Криволесов. Он вспомнил неожиданную и страшную смерть мужика, когда его еще не успевшее остыть тело сожрали огромные черви.
— Не беспокойтесь, барин, выберемся.
— Ты знаешь, куда идти? Откуда? -
Не отвечая, Никитич нырнул в центральный проход, и Петру Семеновичу ничего не оставалось, как лезть следом. Скоро они очутились в помещении с рыхлой, жирной землей под ногами. В стенах виднелись странные отверстия, такие большие, что в них можно засунуть руку. Без конца оглядываясь, Криволесов не заметил подвоха и опомнился, когда, проломав хлипкий настил, упал на дно ямы. Пребольно ударившись плечом, Петр Семенович вскрикнул: яму наполняли кости. Под ушибленным плечом скалился человеческий череп.
Над краем показалось лицо Никитича. Лампу он поставил на пол, свет от нее бросал на лицо лакея зловещие тени:
— Не расшиблись, барин?
— Никитич! Вытащи меня отсюда! — крикнул Петр Семенович. Он осторожно пошевелил руками и ногами. Вроде не сломаны. Хотя плечо чертовски болит.
— Сейчас, барин, только за веревкой сбегаю, — с издевкой проговорил лакей.
— Никитич! — взвыл Криволесов, чувствуя, как ужас осязаемо берет за сердце и сдавливает. — Не уходи! Не надо веревки! Протяни руку!
— Не хочу, барин.
— Что… ты… Мерзавец! Я приказываю, Никитич. Вытащи меня!
— Нет, барин, — улыбаясь страшной улыбкой, проговорил лакей. — Я долго ждал этого дня. Больше они ждать не могут. Ты мешаешь им.
— Что ты говоришь, Никитич? Ты сошел с ума?! — рука Петра Семеновича нащупала выпавший при падении пистолет.
— Нет, я в своем уме. Мне жаль вас, Петр Семенович, хороший вы были барин, не в пример отцу вашему. Но не потому вы здесь.
— Что… такое? — Криволесов ничего не понимал. Он жаждал одного: выбраться, выбраться любой ценой! — Никитич, дай руку! Я отплачу тебе, денег дам, сколько хочешь дам! Только вытащи!
Страница 7 из 8
