Долгое время не знал, стоит ли такое вообще кому-нибудь рассказывать. Многие мне не поверили бы. Или сочли бы идиотом. Но когда мне прадед всё рассказывал, я плакал, я боялся, я испытывал чувство, близкое к предынфарктному состоянию. Я ему свято верил. Но верили бы мне, если бы я пожелал кому-нибудь такое рассказать — это другое дело. И рассказывал свою историю мне он, одной ногой будучи уже в могиле. Лёжа в постели, вдыхая последние в своей жизни порции кислорода…
Добавить в моё избранное
8 мин, 50 сек 15488
Но прадедушка рассказывал так убедительно, что я ни на секунду в его словах не усомнился.
А потом в нашу комнату зашёл мой папа. Александр Ростиславович. Улыбался сначала, спрашивал, «почему у меня рожа опухла» а потом я наблюдал, как спешно улыбка с его губ исчезает. Папа смотрел прямо на фотографию у меня в руках.
— То есть, уже знаешь?
— Папа смотрел поочерёдно то на меня, то на своего деда.
А я не мог ответить. У меня голос просто пропал. Да и не спал я потом три ночи. Это был шок для меня. Таким, чёрт возьми, не пугают на ночь, и не шутят.
А вскоре Аркадий умер. Похороны прошли в крайне удручающей обстановке. Нет, вы не поняли, не просто как похороны, что-то был не так, как обычно на похоронах. Не было никаких слёз, никаких истерик, только молчание. Даже не шептал никто. А может я уже и оглох к тому времени. Только один факт мне впоследствии не давал покоя. Когда я вновь взглянул на подаренную мне дедушкой фотографию, лиц было пятеро. Кому же принадлежал женский облик, проявившийся спустя годы?
А потом в нашу комнату зашёл мой папа. Александр Ростиславович. Улыбался сначала, спрашивал, «почему у меня рожа опухла» а потом я наблюдал, как спешно улыбка с его губ исчезает. Папа смотрел прямо на фотографию у меня в руках.
— То есть, уже знаешь?
— Папа смотрел поочерёдно то на меня, то на своего деда.
А я не мог ответить. У меня голос просто пропал. Да и не спал я потом три ночи. Это был шок для меня. Таким, чёрт возьми, не пугают на ночь, и не шутят.
А вскоре Аркадий умер. Похороны прошли в крайне удручающей обстановке. Нет, вы не поняли, не просто как похороны, что-то был не так, как обычно на похоронах. Не было никаких слёз, никаких истерик, только молчание. Даже не шептал никто. А может я уже и оглох к тому времени. Только один факт мне впоследствии не давал покоя. Когда я вновь взглянул на подаренную мне дедушкой фотографию, лиц было пятеро. Кому же принадлежал женский облик, проявившийся спустя годы?
Страница 3 из 3
