Правила этикета для юных леди

— Скажите, леди Фелиция, это правда, что ваш отец торгует с Удачным?

— Говорят, что нынче цены на серебро взлетели до небес…

— Ходят слухи, что игре на арфе вас учила сама Старлинг! Трудно представить, во сколько золотых это обошлось вашему отцу…

Их навязчивое внимание раздражало, но всё, что я мог — это изображать смущение и растерянность от того, что не знаю, какому из благородных лордов отдать предпочтение.

Честно говоря, я и правда не знал: все они были одинаково нелепы в своём стремлении привлечь внимание богатой невесты.

Когда тянуть дальше время стало неприлично, неожиданно появился Шут. Снисходительно посмотрев на лордов, он изящно поклонился, а затем взял мою руку и поцеловал.

— Леди Фелиция, вы обещали мне танец.

— Да-да, конечно! — Я встал и последовал за Шутом, послав на прощание своим незадачливым ухажерам смущённую улыбку.

По крайней мере, я надеялся, что она выглядела смущённой, а не злорадной.

— Должен признать, что из тебя получилась прехорошенькая девушка, — прошептал Шут, склоняясь ко мне в танце.

— Неужели? — едко спросил я.

Он кивнул.

— Посуди сам: леди Филиция молчалива, скромна и до смешного нерешительна — взять хотя бы то, что ты ни с кем больше так и не танцевал. А уж размер приданого! В общем, идеальная партия для искателя богатой жёнушки.

— Не смешно.

— Разве я смеюсь?

— Разве нет? — Я сердито посмотрел на него, а затем, сдавшись, попросил: — Проведи меня до комнаты, пожалуйста. Боюсь, что не переживу ещё одного танца.

— Как скажешь… дорогая. — Шут всё же не выдержал и, глядя на меня, рассмеялся — впервые за весь вечер.

И я невольно улыбнулся в ответ. Что не говори, а положение у меня и правда то ещё — врагу не пожелаешь.

Из зала мы вышли без проблем. Туфли настолько сильно натёрли мне ноги, что я немного прихрамывал. Шут ненавязчиво предложил мне руку, и я с облегчением опёрся на него. Идти стало легче. Я искренне надеялся, что этот ужасный вечер закончился. Что я смогу наконец-таки снять с себя опостылевшую одежду, смыть грим и завалиться с бутылкой бренди в кровать. Я зажмурился, предвкушая, насколько здорово будет дышать полной грудью, безо всяких корсетов и платьев с кружевами; насколько здорово будет почувствовать себя собой, пусть и значительно помолодевшим.

Но все мои фантазии испарились, стоило услышать чей-то окрик. Обернувшись, я увидел спешащего к нам лорда Гвидо. Его лицо покраснело, походка была шаткой, но глаза горели праведным гневом.

— Лорд Голден! Как вы смеете!

— Что смею, лорд Гвидо? — вежливо спросил Шут.

Коридор был достаточно широк, но он стал так, чтобы оказаться между Гвидо и мной.

— Вы хотите погубить репутацию леди Фелиции!

— Неужели? — Шут нехорошо улыбнулся. — Мне казалось, что я спасаю её от незадачливых ухажёров и охотников за приданым.

— Вы? Ха! Не смешите. С вашей-то репутацией и постельными предпочтениями…

Не выдержав, я ударил лорда Гвидо. Взвыв, он схватился за лицо. Я с удовольствием смотрел, как сквозь его пальцы просачивается кровь, алая и горячая, словно праздничное вино. Раздражение, копившееся весь вечер, нашло выход, отчего мне стало хорошо и легко.

— Боюсь вас разочаровать, лорд, но я не нуждаюсь в защите, — сказал я, с отвращением глядя на него. — Пойдёмте, лорд Голден. Этот вечер был слишком долгим и утомительным.

До моей комнаты мы дошли молча. На пороге Шут неодобрительно покачал головой и сказал:

— Леди не ломают носы ухажерам.

— Ты говорил, что они не ломают руки. Впрочем, я не леди.

— Верно — не леди.

Шут поклонился мне, на прощание поцеловал руку, а затем ушёл.

Ушёл для того, чтобы через полчаса по тайному ходу войти в мою комнату. В одной руке у него была бутылка бренди, в другой — поднос с душистым свежим хлебом и мясом.

— Подумал, что ты захочешь нормально поужинать после бала, — сказал он, ставя всё на стол у кровати. — Помочь раздеться?

Я кивнул: если с париком и гримом справиться было легко, то расшнуровать корсет оказалось настоящим мучением. Шут с этим справился легко и быстро, а затем положил руки на мои плечи и стал разминать напряжённые мускулы.

Было хорошо и спокойно, и совершенно естественно. Вот только взгляд у Шута стал другим, тяжёлым и потемневшим.

Чтобы как-то прервать неловкое молчание, я спросил:

— Где ты научился настолько хорошо разбираться в женской одежде?

Шут загадочно улыбнулся, а затем склонился к моему уху и прошептал:

— Это секрет. Но если меня хорошенько напоить, то я смогу его нечаянно разболтать.

— Что ж, тогда у меня не остаётся выбора, — парировал я, на что Шут рассмеялся и пошёл открывать бутылку.

Что было после — совсем другая история. Добавлю только, что бренди был хорош и на утро я не страдал от похмелья.