Правитель

— Жрецы, посвященные в тайну, — ответила девушка. Равнодушно, словно задумываться об этом не имело смысла.

— Но нас никто не стережет? — Райо выпрямился, заставил себя сделать глубокий вдох.

— Я могу уйти?

Она молча отступила с дороги, и Райо шагнул вперед.

Боль вспыхнула в груди, полоснула огнем, следом ударила слабость — швырнула на землю. Небо горело над головой солнечным и лазурным огнем, грозило рухнуть, погрести под собой. Ветра, — обманчиво свежие, свободные, — душили, отнимали силу. Сердце грохотало, не в силах совладать с ними.

Темнота сгустилась, затопила душу — но лишь на миг. Открыв глаза, он понял, что вновь сидит под сводами пещеры, рядом с неумолчной водой. Девушка стояла на коленях подле него, обнимала за плечи и не давала упасть.

— Что… с миром? — спросил он. Слова ломались в горле, распадались слабыми звуками.

— Почему там нельзя дышать?

— С миром все в порядке.

— Девушка погладила Райо по голове, успокаивая, как ребенка.

— Просто мы с тобой не можем жить вне этой пещеры. Из-за лики. Пойдем.

Не сопротивляясь, он позволил увести себя обратно в дальнюю пещеру. Девушка раздвинула траву, жестом велела Райо лечь и сама опустилась рядом. Листья качались над головой, дурманящий аромат обволакивал, и с каждым вдохом сердце билось все размеренней, спокойней, а к телу возвращались силы.

— Это лика, — проговорила девушка и коснулась стебля травы.

— Ты так долго пробыл среди ее побегов, что она пропитала тебя, как почву. Проникла в кровь. Ты можешь жить лишь вблизи нее, под ее сенью, среди ее запаха. Снаружи ветер уносит его, и ты не можешь дышать. Не можешь уйти.

— А ты? — спросил Райо. Боль стихла, но накатила тоска, безысходная и острая. Неужели никогда он не сможет ступить на тропу, вернуть себе свободу?

— И я, — сказала девушка.

— Ведь я — твоя жрица, все это время я была здесь с тобой, лика проникла и в мою кровь. Спи. Я объясню все во сне.

Райо хотел возразить, но она провела ладонью по его лицу, и слова пропали. Дремота навалилась, принудила закрыть глаза. Тьма, неодолимая, мягкая, клубилась, тянула к себе, и все звуки растаяли, остался лишь тихий голос:

— Помни, я — твоя жрица. Мое имя Ойра.

Ее имя — набат в ночи. Звучит, не умолкает, рассвечивает даль всполохами пламени. Все вокруг зовет ее. Зовет и он:

— Ойра!

Ее пальцы сжимают его запястье. И в тот же миг ночь обращается в день — кругом блики и лучи, но ни один из них не слепит. Они омывают, очищают, их можно пить, как воду. Сияют беспокойной рябью, и в их течении стоит Ойра.

Светлые пряди ее волос парят на невидимых волнах, в глазах преломляются отражения. Тонкие руки изрисованы причудливыми красными узорами, белое платье льнет к телу, струится. Неужели всего несколько мгновений назад он видел ее пленницей, измученной и грязной? Нет, такого не было никогда.

Ойра крепче сжимает его руку, кружится, увлекает его за собой. Все быстрее, быстрее, так быстро, что он успевает увидеть себя и ее — отражения среди лучей, то здесь, то там.

Он видит себя и не узнает. Чистое лицо, спокойный взгляд, золотой обруч на длинных волосах, багряные и синие складки одежд. Высокий, сильный, не знающий преград, все пути ему открыты. Кто этот человек в отражениях?

— Да, Райо, это ты, — говорит Ойра.

— Ты правитель, а я — твоя жрица. Такие мы во сне.

Во сне?

Это сон.

Обман, ложь — ему не нужна эта ложь. Нужно вырваться, очнуться! Но память о яви наползает как тень, лучи и блики гаснут вокруг. Наяву он спит на земле, он раб ядовитой травы, пленник, лишенный памяти. Зачем просыпаться?

Он хочет ударить Ойру, хочет разрушить все вокруг. Но она быстрее — тянет его за собой, и мир меняется.

Они стоят теперь на вершине горы, высокой, вонзающейся в полуденное небо. Солнца не видно — весь небосвод стал солнцем. Пылает, но не слепит. А внизу простерлась земля, видны холмы и реки, большие и малые селения, дороги, бегущие среди них. Леса, поля и луга, а в самой дали — изрезанный берег и темное, синее море. И еще дальше — крупицы островов. Райо смотрит на них и чувствует, как начинает щемить сердце.

— Закрой глаза, — говорит Ойра.

— А потом открой и взгляни как правитель.

Он хочет воспротивиться, но подчиняется ее голосу. А потом открывает глаза и видит, что на землю опустилась ночь, и земля пылает.

Каждое селение — осколок солнца, и россыпью среди полей и лесов — солнечные искры.

— Здесь, во сне, время зыбко, — шепчет Ойра за его плечом.

— Ты видишь то, что было прошлой ночью, и то, что будет в следующую ночь. Этот свет — людские сны, и к каждому ты можешь прикоснуться, оставить свой след. Идем.

Мир вновь меняется, мчится мимо ярким потоком. И замирает. Они в высоком бревенчатом чертоге, на стропилах качаются обереги. Луна заглядывает в окно, высвечивает широкую постель. Спящий вздыхает, ворочается во сне. Глаза беспокойно движутся за закрытыми веками.

— Это Вига, военный вождь южного края.

— Шепот Ойры струится, превращается в лунный свет.