Правосудие превыше всего

Днем он лично совершает обход окрестных улиц и, даже не вынув меча, задерживает воина, упившегося зельем забвения и гоняющегося с кинжалом за женой и дочерьми: услышав женский плач, грохот и мольбы о помощи, расталкивает собравшуюся толпу, врывается в дом, под приветственные крики вытаскивает оттуда весьма крепкого старика, который отчаянно сопротивляется, визжит и плюется, и отнимает у него оружие. К Сархану, привлеченные шумом, бегут еще несколько шерифов, и он благополучно сдает буяна им на руки. Жена и дочери старика просят для него милости, и Сархан обещает, что отец семейства будет отпущен, когда очнется, выслушает почтенного судью, подпишет необходимые обязательства и уплатит штраф. После этого он возвращается к себе и снова смотрит в окно, чувствуя, что наконец-то живет так, как хотел.

Вошедшая Марьям взирает на него ласково и понимающе. Сархан отвечает ей удивленным взглядом, а она объясняет:

— Отрадно, Сархан, видеть тебя счастливым! Ты как будто решил великую загадку или видел сон, сулящий вечную славу. Или любовь коснулась своим крылом твоего сердца…

И тут Сархан приходит в себя. Если уж Марьям начинает замечать, знать, дело плохо! Только теперь он понимает, что натворил вчера. Что натворили они оба с Мели… С Мельхисом. Сархан убеждает себя, что допустил серьезный промах, позволив торгашу не только притронуться к своему телу, но и повлиять на свой дух. Нет-нет, это нельзя. Это неправильно. Необходимо снова пойти к Мельхису, поговорить с ним, дать понять: пусть один раз они на славу побаловались, но это ничего не значит и, конечно же, не будет иметь продолжения. Они слишком разные, все эти глупости ни к чему не приведут, да и нет на это времени… Разве что иногда. Просто так. Без клятв и чувств. Ему нужно, очень нужно увидеть Мели, сказать ему об этом, а быть может, и проверить, получится ли это самое «просто так»…

Он резко обрывает себя, называет унизительным словом. Прежний решительный Сархан оставляет Марьям за старшую и опять выходит на улицы Аль-Бетиля. Город все еще какой-то новый, и тело Сархана все так же ноет — не только от избыточного старания, но и от сладостных воспоминаний о минувшем дне, и от желания, опять проснувшегося. Он пытается обдумать, что скажет Мельхису, как поведет разговор, а сам против воли гадает, что еще можно было бы испробовать вдвоем в эти недолгие часы… А вдруг Мели уже сам передумал?! Эта мысль пронзает Сархана, точно молния. Нет, нет, невозможно! — и он почти бежит к дому на площади.

Ему говорят:

— Хозяин в бане, господин старший шериф.

Сархан не удивляется. Странный пристрой к дому — действительно баня (ужасу Сархана нет предела, когда он об этом узнаёт: «Мели, безумец, сколько денег ты тратишь на нее?!»). Мельхис часто бывает там — и один, и с почетными гостями. В бане беседуют, в бане едят и пьют, в бане играют в какие-то заумные игры, смысла которых Сархан не может, да и не хочет понять, в бане подписывают купчие и занимаются магией… Словом, баня в доме Мельхиса — почти вторая диванная, притом куда более оживленная.

— Проводите меня к нему, — требует Сархан, — у меня срочное дело.

Его просят подождать, а потом приглашают туда, где он еще не был, — в маленькую комнатку перед баней. В ней уютно, как и везде в доме Мели, и все располагает к отдыху. Ему подают чай, и он пьет, ощущая, как откуда-то тянет теплом и сыростью.

— Рад тебя видеть, друг мой, — улыбающийся Мельхис, закутанный в белое, выходит к нему. Он приветливо глядит на Сархана, а тот неловко кланяется, как и в первую их встречу, краснеет под загаром и молчит. Его решимость куда-то улетучивается, он забывает то, о чем хотел сказать, что старательно обдумывал и на что уже почти был готов. Еще и, как назло, при виде Мели в нем вспыхивают воспоминания обо всем, что они испытали накануне, и его опять охватывает жар — возможно, банный.

— Ты целый день на ногах, господин старший шериф, — Мельхис учитывает, что слуги неподалеку и ждут приказаний, — исполнять долг под палящим солнцем так утомительно! Кроме того, молва донесла, что ты сегодня совершил подвиг, спас семью, рискуя собою, неужели это правда?

— Всё так, но вы напрасно тревожитесь обо мне, почтеннейший господин Мельхис, — отвечает Сархан, — это всего лишь часть моих повседневных обязанностей, они не требуют непомерных усилий.

— Отрадно слышать, мой дорогой друг! И все же прошу тебя присоединиться ко мне и отдохнуть, заодно и все обсудим, — Сархан с неохотой кивает, Мельхис хлопает в ладоши — являются слуги. — Позаботьтесь о нашем госте и оставьте нас. Когда понадобитесь, позову.

От влажного тепла Сархана так морит, что он не знает, с чего начать, а коварный Мели сидит совсем рядом и с улыбкой смотрит на него.