Бахрам Иосифович Кафаров — бывший бакинец, по образованию физик, сейчас живет и работает в Праге. Работает он в очень интересном месте — в лаборатории по изучению приведений.
16 мин, 14 сек 6674
Лаборатория эта существует уже около пятнадцати лет, поначалу она организовалась на общественных началах, а сейчас юридически относится к одному научно-исследовательскому институту на базе Карлова университета.
— Перефразируя цитату из известного фильма, можно сказать: привидения — предмет темный, исследованию не подлежат. А вы создали целую лабораторию по их изучению. Неужели приведения на самом деле можно изучать? Безусловно, есть всякие самодеятельные и околонаучные объединения, типа российского «Космопоиска» которые гоняются за зелеными человечками и необъяснимыми явлениями, но о серьезном изучении — с научной точки зрения — там речь, насколько я знаю, не идет.
— Изучать с научной точки зрения можно и нужно все. Если мы научимся не закрывать глаза на очевидное, то автоматически научимся изучать и любые аномальные явления. Для этого стоит лишь признаться, что нельзя микробы измерять с помощью сантиметровой ленты, а силу тока — с помощью безмена. Просто нет еще такого прибора, с помощью которого можно было изучать привидения.
Да, известны случаи, когда привидения запечатлевались на фотопленке и цифровом видео, диктофоны записывали какие-то необъяснимые шумы и звуки, но это все не то. Это — случайности. А все те «приборы» которые используют независимые исследователи — это все самодеятельность. В крайнем случае — просто приспособленные для иных нужд известные физические приборы, в которые внесены некоторые дополнения или усовершенствования.
Нужно специально созданное для таких целей оборудование, нужны научно-исследовательские институты — даже не лаборатории! — которые были бы ориентированы на разработку и создание таких приборов. Мы работаем над созданием таких приборов. Пока этого не будет, мы все останемся на уровне «Слышь, Вань, тут вчерась моя соседка домового видела!» — «Да ты что! И сколько она выпила?».
— Но ведь вы не будете отрицать, что «чертей гоняют» в большинстве своем люди, как раз основательно принявшие накануне?
— Такие тоже имеются, зачем отрицать? Но есть огромное количество свидетельств, которым можно верить. А еще больше свидетелей, которые никогда не признаются официально или прилюдно, что на самом деле что-то такое видели, но при этом были трезвы и психически полноценны, а также не обладают чрезмерно развитым воображением и фантазией, чтобы все это просто придумать. Потому что очень часто описания тех или иных загадочных и непонятных существ совпадают до мельчайших подробностей у людей разных социальных групп и живущих в разных странах.
— А сами-то вы верите в привидения?
— Верю! Пражские водяные, белые пани, заколдованные замки и черти, курящие трубку где-нибудь на вербе около Грусиц (район в Праге.
— О. Б.) во времена, когда там еще не проходила автотрасса — это не плод нашей фантазии. Просто мы боимся признаться себе в том, чего не может объяснить наш разум. Кроме этого, мы стали немножко другими по сравнению с нашими предками.
Те относились к привидениям гораздо серьезнее и опасались их. Сегодня мы боимся безработицы, террористов, а над каким-нибудь заколдованным монахом или над являющейся в полночь утопленницей посмеиваемся. Нормальные, но трудно объяснимые с современной точки зрения явления мы называем сверхъестественными, а зря. Они не сверхъестественные, они — микробы в шестнадцатом столетии. Их тогда никто не видел, но болезни они вызывали, и люди их боялись.
— Все равно, если речь у нас пойдет о таком неуловимом предмете, как привидения, давайте будем говорить только о тех привидениях, которые вы видели сами.
— Отлично! Именно о них я и могу рассказывать со знанием дела. Потому что пересказывать чужие впечатления или легенды — не самое благодарное занятие. Хотя с самым первым привидением в моей жизни в Праге я познакомился сначала заочно.
В Праге в узких кругах хорошо известен график по образованию и собиратель легенд по призванию Мартин Стейскал. В одной из своих статей он писал о привидении молоденькой девушки-дворянки, так называемой «белой пани». Стейскал писал, что до семилетнего возраста он жил в аварийном и буквально рушащемся на глазах старом замке недалеко от Праги.
В наши дни там уже никто не живет, замок пришел в полнейшее запустение, но лет тридцать-сорок назад там еще жили люди. Семилетний Стейскал слушал легенды о белой пани. Скорее всего, это была русская дворянка, которая там жила и потом умерла еще в семнадцатом веке. Потом Стейскал ее увидел. Я сделал скидку на то, что воображение ребенка, да еще воспаленное, могло нарисовать все, что угодно, тем более все, напомню, происходило в старинном замке.
Сводчатые потолки, большие залы, где гуляют сквозняки и от них все скрипит и скрежещет, — это все усиливало воображение ребенка, и я до сих пор уверен, что будучи ребенком, действительно видел белую пани. Я решил, что отправлюсь в тот замок — название говорить не буду.
— Но тогда рассказ произведет более достоверное впечатление!
— Перефразируя цитату из известного фильма, можно сказать: привидения — предмет темный, исследованию не подлежат. А вы создали целую лабораторию по их изучению. Неужели приведения на самом деле можно изучать? Безусловно, есть всякие самодеятельные и околонаучные объединения, типа российского «Космопоиска» которые гоняются за зелеными человечками и необъяснимыми явлениями, но о серьезном изучении — с научной точки зрения — там речь, насколько я знаю, не идет.
— Изучать с научной точки зрения можно и нужно все. Если мы научимся не закрывать глаза на очевидное, то автоматически научимся изучать и любые аномальные явления. Для этого стоит лишь признаться, что нельзя микробы измерять с помощью сантиметровой ленты, а силу тока — с помощью безмена. Просто нет еще такого прибора, с помощью которого можно было изучать привидения.
Да, известны случаи, когда привидения запечатлевались на фотопленке и цифровом видео, диктофоны записывали какие-то необъяснимые шумы и звуки, но это все не то. Это — случайности. А все те «приборы» которые используют независимые исследователи — это все самодеятельность. В крайнем случае — просто приспособленные для иных нужд известные физические приборы, в которые внесены некоторые дополнения или усовершенствования.
Нужно специально созданное для таких целей оборудование, нужны научно-исследовательские институты — даже не лаборатории! — которые были бы ориентированы на разработку и создание таких приборов. Мы работаем над созданием таких приборов. Пока этого не будет, мы все останемся на уровне «Слышь, Вань, тут вчерась моя соседка домового видела!» — «Да ты что! И сколько она выпила?».
— Но ведь вы не будете отрицать, что «чертей гоняют» в большинстве своем люди, как раз основательно принявшие накануне?
— Такие тоже имеются, зачем отрицать? Но есть огромное количество свидетельств, которым можно верить. А еще больше свидетелей, которые никогда не признаются официально или прилюдно, что на самом деле что-то такое видели, но при этом были трезвы и психически полноценны, а также не обладают чрезмерно развитым воображением и фантазией, чтобы все это просто придумать. Потому что очень часто описания тех или иных загадочных и непонятных существ совпадают до мельчайших подробностей у людей разных социальных групп и живущих в разных странах.
— А сами-то вы верите в привидения?
— Верю! Пражские водяные, белые пани, заколдованные замки и черти, курящие трубку где-нибудь на вербе около Грусиц (район в Праге.
— О. Б.) во времена, когда там еще не проходила автотрасса — это не плод нашей фантазии. Просто мы боимся признаться себе в том, чего не может объяснить наш разум. Кроме этого, мы стали немножко другими по сравнению с нашими предками.
Те относились к привидениям гораздо серьезнее и опасались их. Сегодня мы боимся безработицы, террористов, а над каким-нибудь заколдованным монахом или над являющейся в полночь утопленницей посмеиваемся. Нормальные, но трудно объяснимые с современной точки зрения явления мы называем сверхъестественными, а зря. Они не сверхъестественные, они — микробы в шестнадцатом столетии. Их тогда никто не видел, но болезни они вызывали, и люди их боялись.
— Все равно, если речь у нас пойдет о таком неуловимом предмете, как привидения, давайте будем говорить только о тех привидениях, которые вы видели сами.
— Отлично! Именно о них я и могу рассказывать со знанием дела. Потому что пересказывать чужие впечатления или легенды — не самое благодарное занятие. Хотя с самым первым привидением в моей жизни в Праге я познакомился сначала заочно.
В Праге в узких кругах хорошо известен график по образованию и собиратель легенд по призванию Мартин Стейскал. В одной из своих статей он писал о привидении молоденькой девушки-дворянки, так называемой «белой пани». Стейскал писал, что до семилетнего возраста он жил в аварийном и буквально рушащемся на глазах старом замке недалеко от Праги.
В наши дни там уже никто не живет, замок пришел в полнейшее запустение, но лет тридцать-сорок назад там еще жили люди. Семилетний Стейскал слушал легенды о белой пани. Скорее всего, это была русская дворянка, которая там жила и потом умерла еще в семнадцатом веке. Потом Стейскал ее увидел. Я сделал скидку на то, что воображение ребенка, да еще воспаленное, могло нарисовать все, что угодно, тем более все, напомню, происходило в старинном замке.
Сводчатые потолки, большие залы, где гуляют сквозняки и от них все скрипит и скрежещет, — это все усиливало воображение ребенка, и я до сих пор уверен, что будучи ребенком, действительно видел белую пани. Я решил, что отправлюсь в тот замок — название говорить не буду.
— Но тогда рассказ произведет более достоверное впечатление!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 5
