Предназначение

То время, что он его знал, Настоятель был ужасен. Более неподходящей профессии для этого человека и быть не могло. Та сцена с ребенком, которую он когда-то застал, хотя и была отвратительна по своей сути, все же не была единственной. Через его руки (и даже боюсь предположить что еще) прошел не один мальчик. Еще одно богохульное занятие, что он себе позволял, было разорением могил. При церкви было кладбище, где было принято хоронить обеспеченных граждан. И многих хоронили вместе с драгоценностями. О чем не мог не знать Настоятель. А я знал, потому что помогал ему в этом. Не хочу оправдывать себя тем, что он заставлял меня. Первый раз он пригрозил тем, что попросит своих друзей избить меня до полусмерти. Последующие разы я уже и сам не сопротивлялся — я стал сообщником. Так же он постоянно собирал пожертвования на нужды церкви. И нужно ли говорить, что деньги он присваивал себе. И как бы я не боялся, не осуждал и не призирал его — тюрьмы я боялся больше. И вот настал день, когда к нам приехал сам кардинал. Он остановился у нас на пару дней — проездом. Эти пару дней настоятель был сам не свой. Он боялся оставлять меня наедине с кардиналом. Боялся, что моя совесть заставит меня все ему рассказать. В первую ночь он даже пригрозил мне расправой. До второй ночи я не дожил. Вернее настоятель так думает.

От всех этих мыслей кровь моя закипала.

− Он сама тьма! — услышал я голос. Мой голос.

− И ты все еще считаешь, что он не заслуживает смерти? Он подобен сатане.

− Думаешь, после стольких лет рабства у этого… этого… − я начал задыхаться от негодования и гнева. − Думаешь, я все еще верю в бога!? — выдохнул я.

− Я думаю, тебе стоит изменить свои взгляды, учитывая, что ты, несомненно, был в услужении у самого дьявола, — продолжал голос. − Разве ты не заметил рогов на его лбу, которые он постоянно пытался спрятать под волосами.

− А ведь и правда. Он всегда постригается так, чтобы прикрыть лоб.

− Представь, какая награда тебя ожидает, если ты повергнешь владыку тьмы. Тебе нужно лишь восполнить свои силы.

И тут я почувствовал что, что-то держу в руках. Что-то мягкое и слегка прохладное.

− Тебе нужны силы, − повторил голос. − Ты должен жить, чтобы отомстить!

Моих ноздрей коснулся дразнящий аромат чего-то съедобного. Я поднес предмет в моих руках ближе к лицу, и рот тут же наполнился слюной — это был запах жареной курицы и картошки фри. Впиваясь в мягкую плоть зубами, я уже не сомневался, что это подарок свыше. Господь благословил меня этим даром. И впервые за долгое время я искренне помолился.

− Это будет не местью, — сказал я, покончив с трапезой.

— Я совершу правосудие во имя Господа Бога!

Услышав эти слова, я понял, что обрел смысл. Обрел предназначение. А после я уснул. На этот раз совершенно без сновидений.

Проснулся я совершенно разбитый. Усталость так и наваливалась. Голова кружилась, а во рту был солоновато-металлический вкус.

− Кажется, у меня в кармане кое-что есть, чтобы смочить твое горло и, возможно, даже немного тебя взбодрить, − снова подал голос мой незримый собеседник.

− Кто ты? И почему помогаешь мне? − спросил я, снова обшаривая карманы вчерашнего бедняги.

− А кем ты хочешь, чтобы я был?

Я немного заколебался.

− Может, тебя послал Бог, чтобы вернуть меня на путь истины? − догадался я, найдя, наконец, то, чего, как мне казалось, сейчас не хватало − маленькую бутылочку. По форме наощупь она была похожа на те, что бывают в барах гостиничного номера. Я тут же открыл ее и осушил одним глотком. Горло приятно обожгло, и я блаженно откинулся на стену. Вязкий туман опьянения окутывал меня. Но усталость стала еще более ощутимой. Рука вдруг дернулась, и бутылочка, вылетев, разбилась.

− Тебе нужно еще немного сил. Поешь и немного поспи еще. Завтра большой день, − твердил голос.

И, не церемонившись на этот раз, я ел его вторую ногу, не отделяя ее от тела.

Засыпая, я чувствовал, что моя рука немного подергивалась. А еще я был сыт.

Когда я проснулся, все было как в тумане, но я точно знал, что мне делать. Я взял кость, что осталась от вчерашнего обеда. Нащупал люк, из которого появился мой друг. И вскоре, используя кость как рычаг, мне удалось выломать крышку, а затем я вдруг обнаружил себя стоящим под дождем у открытого люка. Кусок жизни словно вырвали из памяти. Но разве это так уж важно. Я выбрался! Я живой.

Невдалеке виднеется церковь. Мокрые от дождя, позолоченные купола мягко поблескивают в лунном свете. Я подставил лицо дождю. И сложил руки в молитве, но правая снова непроизвольно дернулась.

− Это ничего, − успокаивал я себя. − Это неважно сейчас.

И уже не обращая внимания на подергивания, несколько раз прочитал «Отче Наш». Это меня всегда успокаивало. А затем под стройный хор цикад и сверчков, с пистолетом в руке и тяжестью на сердце я двинулся к месту моего предназначения.