Предостережения

Однако, где-то в глубине души, Мила понимала, что все это — жестокая реальность и от нее не сбежать, больно ущипнув себя за руку. Ты не проснешься, нет. Ты останешься в ней, какой бы она не была.

Мила попыталась взять себя в руки и успокоиться. Девушка обхватила себя руками и начала тяжело дышать. Это помогло ей мыслить трезво и паника начала немного отступать. Мила пыталась не смотреть на свой, такой родной и близкий, дом. При одной мысли о нем к глазам подступили слезы и сердце сжалось в неистовой тоске.

Тогда девушка направилась к соседям. Она шла по тропе, по обе стороны, которой были дома. Мила была уверена, что кто-то услышит ее иступленные рыдания и поможет, как всегда это было. Ее родители тоже когда-то помогли потерявшемуся ребенку. После происшествия Ольга сказала своей дочери: «Когда-то наше хорошее дело вернется бумерангом и, возможно, когда тебе понадобиться чья-то помощь, найдутся люди, которые непременно помогут!».

Вероятно, она ошибалась, потому что ни один из соседей не выбежал и не преподнес Миле коробочку помощи, в, которой она нашла бы красную кнопку. Эта кнопка бы вернула ее назад в прошлое. Другим способом, к сожалению, никто не мог помочь этой бедной девушке. А даже если бы Мила вернулась в прошлое, что бы это изменило? Удалось бы ей спасти Анатолия от смерти? Смогла бы она предостеречь родителей?

Мила глубоко вздохнула. Она подошла к двери и громко начала колотить по ней руками.

— Эй! — закричала она.

— Эй!

Девушка почувствовала прилив ярости. Крича и плача одновременно, она велела открыть ей дверь. Но никто не спешил выполнять ее приказ. Мила злилась, что такие милые и дружелюбные соседи, в трудную для нее минуту оказались черствыми сухарями, неспособные на благородную помощь.

— Прошу…

Голос сорвался на шепот, колени подогнулись и девушка медленно сползла на асфальт. Она обхватила руками колени и покачивалась вперед-назад, глубоко дыша.

Но, совершенно неожиданно, Мила почувствовала, как что-то изменилось. Словно весь мир на секунду замер, реальность качнулась и… поменялась. Мила ощутила уверенность и спокойствие. Однако умиротворение быстро сменилось непреодолимым страхом и девушка почему-то решила, что нужно немедленно возвращаться домой. Она знала, что что-то изменилось. Ей предстояло это узнать, только бы успеть…

Мила забежала в дом и облокотилась о стену. Немного отдышавшись, она замерла. Теперь, страх и беспокойство отступили, но на их место пришел ужас. Ужас, который пронизывал девушку до кончиков пальцев, заставлял дрожать и еле сдерживать душераздирающий крик.

Из кухни доносились голоса. В зеркале напротив себя, Мила увидела отражение своего отца. Он грозно навис над деревянным столом и что-то обдумывал. Рядом с Георгием сидел Анатолий, вальяжно распластавшись на стуле.

Вдруг на кухню забежала Ольга. Еще щеки пылали красным и она тяжело дышала.

— Мила… Мила идет! — воскликнула мать девушки и на секунду будто задохнулась, но затем отдышалась и пришла в норму.

Мила закусила губу и зашла на кухню, со словами:

— Кажется, я схожу с ума!

Но ей никто не ответил. Даже голову не повернули в ее сторону, не нахмурились, не улыбнулись. Вообще ничего.

— Хорошо, — вдруг сквозь зубы процедил Георгий.

Девушка удивилась: она еще никогда не слышала, чтобы отец так говорил. Он всегда был лучиком в ее сердце, светом в конце тоннеля, ее ангелом хранителем и казалось, что он не способен на агрессию. Но еще больше удивилась Мила присутствию Анатолия. Даже если все, что произошло с ней в тот день, было всего лишь сном, это не объясняло его нахождение в ее доме. Неужели Толик все рассказал родителям?

— Хорошо, — улыбнулся парень.

— Пятнадцать тысяч лей.

— Пятнадцать? Пятнадцать! Сопляк, ты что, издеваешься! — взревел Георгий, стукнув по столу.

Ольга приобняла мужа и погладила по плечу, нежно пошептывая:

— Тише. Тише.

Затем женщина взглянула в окно и испуганно поджала губы.

— Мила идет.

Ее голос дрогнул: она явно боялась, что дочь увидит эту сцену.

— Она не пойдет с тобой никуда, я запру ее. Она не сможет.

Каждое слово отцу Милы давалось с трудом. Он часто тяжело сглатывал и нервно вздыхал.

— Поверьте, — приторно, как-то противно промурлыкал Анатолий, что Мила невольно поежилась: он никогда так еще не говорил.

С этим миром явно что-то творилось. Возможно, девушка еще не проснулась, ей отчаянно хотелось убежать от этого кошмара, но она продолжала сидеть на стуле рядом с самыми близкими ей людьми.

— Поверьте, — повторил Толик, — она возненавидит вас, а когда возненавидит — найдет способ уйти.

— Почему именно она?

Парень пожал плечами.

— С ней было не противно целоваться. Мила даже симпатичней моей невесты.