Предостережения

Жизнь маленькой девочки напоминала рай. Утром она с мамой собирала цветы на полянах и ягоды в лесу, до вечера резвилась на кукурузном поле, а когда темнело, направлялась с отцом на рыбалку. Ее папа смастерил для нее маленькую удочку, чтобы она смогла рыбачить вместе с ним. Однако Миле никак не удавалось поймать рыбу на крючок, но девочка сильно не расстраивалась: отцу всегда удавалось ее рассмешить.

И вот, в очередной раз, он рассказывал о своем детстве дочурке. Ее звонкий смех эхом отдалялся по озеру и Георгий, отец Милы, не мог не рассмеяться в ответ.

— Что сегодня маленькая принцесса хочет на ужин? — сквозь смех спросил папа Милы, взъерошив ее светлые волосики на голове.

— Можно было бы яблочный пирог, — не переставая смеяться, воскликнула девочка.

— Ах, ты, моя сладкоежка!

Георгий начал щекотать Милу и новый взрыв детского смеха прошелся по вечернему озеру.

Они вернулись лишь тогда, когда начали замерзать. Сегодня им не удалось поймать улов, но никто из них не расстраивался, поэтому поводу.

Мама Милы, Ольга, приготовила мамалыгу. Она красиво накрыла на стол и начала резать блюдо с помощью тонкой нити.

Мила рассказала матери о том, как рыба пару раз срывалась с крючка удочки папы и как он смешно рассказывал о своих детских пакостях. Ольга внимательно слушала дочь и улыбалась, видя как Мила взахлеб пересказывает услышанное.

Жизнь маленькой девочки продолжала напоминать рай. Но Мила росла и цена за счастливое детство — тоже. Судьба долго не решалась предъявить счет девочки, но когда решилась — была беспощадна по отношению к девушке по имени Мила.

— Постой, — умоляюще проговорила Ольга, схватив дочь за руку, — не ходи сегодня гулять, побудь дома. У меня плохое предчувствие.

— Мам, — улыбнулась Мила, нежно коснувшись ладонью ее щеки, — все будет хорошо. Как всегда.

Мила еще раз улыбнулась и поспешно направилась на кукурузное поле. Она из последних сил старалась не сорваться на бег. Девушка так хотела увидеться со своим возлюбленным, что забыла поцеловать маму, как всегда делала перед прогулкой. Ее родители не знали с кем Мила встречалась каждый день на кукурузном поле, они не знали и того, что Анатолий предложил ей руку и сердце. Но не услышали родители от Милы признания лишь потому, что отец Анатолия насильно повенчал его с другой девушкой. Мила хотела сбежать с возлюбленным, когда ей исполнится восемнадцать, но только с согласием отца и матери. Она знала, что они ее поймут, поймут и отпустят.

— Толик! — не выдержала девушка, побежав на их место встречи.

— Толик! Анатолий!

Обычно он отзывался. Обычно она уже находилась в его крепких объятиях. Обычно, но не сегодня.

От ее крика вороны разлетелись со всего поля. Она кричала, пока голос не охрип. Закрыв рот, Мила продолжала смотреть на чучело перед собой, на чучело, которое раньше так любила.

— Толик, — прошептала Мила, протянув руку, — Толик.

Ее возлюбленный был прибит к кресту, который сделал, специально для чучела, Георгий. Анатолий был одет в одежду куклы. Мила лично с мамой шила для чучела эту рубаху и набивала куклу сеном. Тогда это было увлекательно и весело. Сейчас же, ей совсем не смешно.

Мила припала к ногам Анатолия и горько заплакала. Кто мог поступить так жестоко и бессердечно? Кто мог посметь забрать у Милы ее счастье?

Девушка уже позабыла, когда последний раз плакала. Она позабыла, что такое быть несчастной. Да и знала ли?

Прорыдав несколько часов, Мила попыталась снять любимого с креста, но все попытки оказались тщетными. Тогда она, не оглядываясь, поспешила домой.

— Мама! Папа! — прокричала она на пороге.

Однако ей никто не ответил.

— Мама! Папа!

Снова тишина. По телу пробежала дрожь и Мила чуть не задохнулась от страха, подумав что с родителями что-то случилось.

«Не ходи сегодня гулять, побудь дома. У меня плохое предчувствие» — эти слова разрывали девушке сердце. Ее душа наполнилась неистовым желанием вернуть все назад и послушаться, один раз в жизни, наконец, послушаться маму.

Мила заплакала от облегчения, когда увидела родителей на кухне, мирно поедающих оладьи со сметаной. На удивление, родители никак не отреагировали на слезы дочери.

— Мама… Папа?

Девушка подошла к столу. Они даже не взглянули на нее.

— Папа! — закричала Мила прямо в лицо своему отцу, но он все так же продолжал медленно жевать оладьи.

— Мама?

Мила пыталась найти в глазах матери то, что всегда в них видела: бездонную любовь к мужу и дочери. Но в потухших глазах Ольги была пустота.

— Это сон. Всего лишь сон.

Мила выбежала из дому и упала от бессилия на колени. Она пыталась убедить себя, что все это иллюзия или сон и, что сейчас она проснется и, как всегда, пойдет с мамой собирать ягоды.