Прекрасные цветы

Веро проснулся в тревоге, но его беспокойство было напрасным, его любовник, утомленный, спал рядом, прижавшись так тесно, что сомнений в том, что он был из плоти и крови остаться не могло. Юноша улыбнулся, он не мог поверить, что Эвэ наконец вернулся к нему, как будто не было этих долгих дней, похожих на плутание в темном лабиринте. Полукровка не сдержался, повернувшись, осторожно поцеловал эльфа, ему хотелось, чтобы тот открыл глаза, чтобы увидел его.

От этих прикосновений эльф проснулся. Он смотрел на Веро сначала внимательно и серьезно, но поняв, что колдовство исчезло, что в полукровке нет теперь и капли прежнего равнодушия, и он все вспомнил, Эвэ расслабился и сам потянулся к юноше, наслаждаясь его близостью.

— Ты вспомнил, — прошептал эльф, сквозь прерванный поцелуй. Веро смог в ответ лишь продолжить его.

В пещеру проникал свет, нарастающей луны. Было прохладно и отстраняться от друг друга не хотелось. У Веро было много вопросов, у Эвэ было время. Но слова почему-то не хотели обретать звук, их заменили прикосновения, сбившееся дыхание, переплетающиеся пальцы, потом тела. В какой-то момент эльф оказался сверху, смотря на полукровку, Веро коснулся его щеки, а потом вдруг спросил, про себя радуясь, что в лунном свете и эльфийские глаза не разглядят, как он покраснел:

— Мы ведь не будем менять то, что уже сложилось? Все будет, как прежде? Понимаешь…

Эвэ слегка склонил голову на бок, накрыл своей ладонью пальцы Веро. Эльф знал о чем так волнуясь пытается спросить полукровка, и это казалось ему забавным.

— Если в твою память больше не вторгнуться никакие чары, то, пожалуй, — кивнул он, а потом наклонившись к уху Веро и слегка куснув его зубами, прошептал, — но если что-то опять пойдет не так, то думаю мне вновь придется играть ведущую роль, слушая твои крики боли, вдруг сменяющиеся сладостными стонами.

Полукровке показалось, что в пространстве совсем мало воздуха, по крайне мере настолько его дыхание сбилось опять, а сердце яростно забилось. И только, когда Эвэ устроился с ним рядом, прекратив свои волнующие действа, Веро смог сделать полноценный вздох и немного успокоиться. Но о том, чтобы заснуть он и думать теперь не мог, как не мог думать и о чем-то или о ком-то другом кроме эльфа. И даже мысли о происходящей где-то войне, о противостоянии эльфов и людей, которое вновь нахлынуло волной на эти земли, сейчас не волновало его, он даже не вспомнил о нем. И вот чудеса, духи и судьба простили ему в эту ночь этот вопиющий эгоизм, оставив двух любовников в покое. Пусть побудут вместе еще немного. И даже лунный принц отвернулся прочь, спрятавшись за набежавшими вдруг на небо облаками. Вот только время шло вперед, превращаясь в буквы и письма, в стук колес поездов, в слова и мысли других, у которых в сердце любви не было, а значит они спокойно могли начинать сеять этой весной свои семена, чтобы под бурями битв и дождями слез, на полях возросли новые цветы, fleurs du mal.