Прекрасные цветы

— Мне придется применить к вам наказание, — сказал он, а потом добавил чуть тише, — хотя и не очень суровое. Пойдемте за мной, Эвэ.

Юноша отправился следом за мастером, провожаемый любопытными взглядами. Профессор Суон же, видя это, тут же сообщил окружающим:

— Я надеюсь, что мастер Руфин не будет очень строг, но вы знаете, что в стенах Академии все равны. У нас совершенно справедливая система.

Наказание Эвэ

Мастер Руфин молчал, и это тоже была частью наказания Эвэ. Наставник знал о некоторых странностях Суона, но тот был уважаемым профессором Академии уже многие годы, и даже, если бы мастер Руфин захотел защитить эльфа, скорей бы его поведение вызвало неодобрение, нежели поддержку.

— Сюда, — наконец, наставник открыл высокую дверь, ведущую в одну из просторных зал.

Юноша вошел внутрь, удивляясь, каким огромным оказалось помещение, в которое он попал. Пожалуй, оно было даже больше бального зала замка принца Фальки. Окна, украшенные лепниной, выходили во внутренний сад. Эвэ никогда не был в нем, но судя по расположению припорошенных снегом кустов и деревьев, весной сад, должно быть, был прекрасным местом для отдыха и прогулок. Больше всего воображения поражал потолок, на котором были изображены, танцующие под луной русалки. И трудно было не узнать в этой сцене так знакомый уже юноше пейзаж озера. Казалось, если долго смотреть, то рисунок станет реальностью.

— Это же, — хотел было сказать Эвэ, но наставник опередил его.

— Да, это наше озеро. Не правда ли художник знал, что рисует?

Юноша кивнул.

— Мы нечасто используем этот зал, в лучшие времена он был куда более востребован и видел некоторых весьма занятных чародеев, но сейчас есть лишь один вечер, когда мы пускаем сюда учеников — это вечер бала по случаю начала весны, — продолжил мастер Руфин.

Эвэ слышал что-то о бале от Нанды, но из-за событий с Габриэлем и поисков заклинаний он совсем позабыл, что грядет столь значимое событие для Академии. После бала наступит время для чародеев, заканчивающих курс обучения, определиться со своим будущим, найти себе подходящего покровителя или же занятие по душе. И Нанда, и Анго, и Анна должны будут покинуть эти стены навсегда. Тоже самое ожидает и Эвэ.

— Так что наказание для вас должно быть почти приятным, — наставник хлопнул в ладоши, и в его руках появилась щетка, — этот пол требует особого ухода, его можно натирать лишь вручную.

Он протянул щетку эльфу, и тот, даже не пытаясь скрыть своего разочарования, покорно взял ее.

«Управиться бы до конца весны», — прошептал юноша. Мастер улыбнулся.

— Я уверен, что не в ваших правилах сдаваться, Эвэ. Тем более у вас будет помощник. Нанда, вы можете войти, — голос наставника пронесся эхом по всей зале, и в дверном проеме появился кочевник, а потом, замешкавшись слегка, подошел к мастеру.

— Думаю, вы справитесь, господа, — заявил мастер Руфин протягивая Нанде еще одну щетку, а потом сделал легкий кивок головой и, развернувшись на каблуках своих туфель, зашагал прочь.

— Вот странно, все они без исключения считают, что физический труд способствует моральному воодушевлению, хотя я его ни разу после таких наказаний не испытывал, — Эвэ сел на пол, дотронувшись до костяшек паркета. Сейчас его больше тянуло философствовать, нежели выполнять задание. — Значит, ты тоже не избежал наказания, Нанда?

— Я бы не очень прилежен в практике заклинания, — ответил кочевник, тоже опускаясь на пол и сразу принимаясь активно натирать деревянную поверхность, чтобы хоть как-то скрыть свое волнение и радость. Он был готов вечно драить паркет, если только сможет побыть вдвоем с этим юношей.

Щетки были не очень удобные, они то и дело норовили выскользнуть из рук. Даже обидно было, что солнечный свет так привычно падал на них мелкими бликами, дразня двоих неудачников, которые должны были довольствоваться им лишь сквозь стекло. В какой-то момент Эвэ слишком резко провел рукой по ребру щетки, прогоняя одну из навязчивых солнечных звезд с паркета, и на ладони юноши возник небольшой порез. Несколько капель крови выступили на белой коже, эльф поморщился. Он было хотел обернуть руку платком, но Нанда, опередив Эвэ, вдруг достал свой, а потом бережно взял ладонь эльфа и искусно перевязал.

Это было приятное прикосновение, не то, что у Суона. Ладонь юноши казалась Нанде хрупче цветочных лепестков, и он бережно держал ее в своей, все не решаясь отпустить вновь.

— Надо продолжать работу, а то мы никогда не уйдем отсюда, — сказал эльф, осторожно убирая раненую руку. Он не знал, как относиться к произошедшему сейчас, он не был взволнован так, как это было бы от прикосновения Веро, но в груди как будто появилось легкое тепло. Он еще раз взглянул на Нанду, как будто увидел его впервые, только сейчас разглядел необычный оттенок кожи, темные волосы с легким рыжеватым оттенком, желтые глаза, так редко встречающиеся у эльфийской расы. Нанда был красив и притягателен, он обладал удивительной верой в лучшее, которой мог воодушевить кого угодно, но он не был Веро.