Прекрасные цветы

Через пару часов Эвэ совершенно был измотан монотонной работы. Тем более он понял ее тщетность, конца их наказанию не было видно совершенно. Они освоили всего-то седьмую часть зала, может, немного больше, но впереди маячил безбрежный океан паркета.

— Это невозможно, — сказал юноша, отбрасывая щетку в сторону и доставая из внутреннего кармана сигарету. Нанда разделял мнение Эвэ и тоже прервался, хотя будь он один, никогда бы не решился на такое.

— Откуда это у тебя? — спросил он.

— Досталось от одного знакомого, — расплывчато ответил эльф, — хочешь?

Он протянул кочевнику еще одну сигарету. Юноши устроились у стены, поочередно выпуская витиеватый дым вверх к томным русалкам, которые едва ли были рады такому поведению двух несносных мальчишек. Нанда находил русалок красивыми, но если бы выбирать между поцелуем с Эвэ и одной из них, кочевник бы все равно выбрал эльфа.

— Ты покраснел, — сказал Эвэ, дотрагиваясь до лба юноши, — не жар ли у тебя от запретных удовольствий и кропотливого труда?

Нанда покачал головой, от прикосновения его, словно током пронзило, и лишь через некоторое мгновение, когда эльф убрал ладонь, смог сказать с присущей ему искренностью:

— Думаю, что все запретные удовольствия мне чужды, да и другие удовольствия. У них резко пропал вкус, словно кто-то заколдовал меня.

Кочевник и сам не знал, откуда взялись эти слова, но они отражали как раз то, что он чувствовал и о чем думал, если он вообще мог думать сейчас о чем-то кроме соблазнительных губ Эвэ Вентайрэ.

Нанда улыбнулся.

— Что с тобой? — эльф придвинулся ближе, так близко, что это вызывало почти отчаянное желание прикоснуться к нему.

— Эвэ, послушай, — Нанда пытался укротить слова, но, кажется, они перестали иметь смысл. И, кажется, сам не понимая до конца, что происходит, наклонился и поцеловал эльфа.

Наваждение

Заскучав, волк отправился искать Эвэ. Сара пыталась выгнать Веро на улицу, но он обманул ее, а сам ускользнул в коридоры замка. Пока шли занятия, здесь было тихо и пусто, но стоило часам пробить полдень, как из аудиторий стали появляться ученики.

Веро не нравилась их суетность и поспешность, он старался не попадаться им на глаза, скрываясь в нишах или узких проходах.

Он чувствовал запах Эвэ, но когда ему удалось добраться до класса мастера Руфина, то юноши уже не было там. Зато волка поджидала Анна. Чародейка тут же подошла к Веро, коснулась руками шерсти, зарываясь так глубоко, что он чувствовал кожей кончики ее ногтей. От девушки пахло мускатом, и волк не мог понять, раздражает его этот запал или же нравится ему.

— Когда же ты придешь ко мне? — шепнула она, наклоняясь к самому уху Веро. — Я буду ждать. Ты же знаешь, что придешь, так почему упрямишься вдруг?

Ее голос был похож на зачаровывающую мелодию снов, и Веро знал, что лучше скорее сбежать от него, чтобы не стать его вечным пленником. Но бороться с этой магией было сложно, и если бы не вдруг появившийся рядом Анго, возможно, волк бы поддался колдовству.

— Пойдемте, моя леди, зачем вам сдалась это дворняжка, когда впереди у нас целый приятный день.

Веро бы с удовольствием вгрызся в ногу этого пижона, вечно пытающегося строить из себя высшего аристократа. Но дракон забрал Анну, ненавязчиво, но уверено сжав ее руку. Уходя, она обернулась, этот взгляд предназначался только Веро, он был насмешливым, но дружеским. Может быть, ей действительно можно было доверять?

Опьяненный чарами Анны Веро некоторое время бесцельно блуждал по замку. Его мысли вдруг оказались где-то далеко, в той жизни, которую он, кажется, уже позабыл. Там, где был его настоящий дом, и по утрам юношу будил звон серебряного колокольчика, когда матушка просыпалась в своей комнате, и их старая служанка с тяжелой поступью поднималась на второй этаж, чтобы принести кофе в постель своей госпоже.

И когда они с Дэном ходили в ближайший городок, с упоением обсуждая прохожих девушек и их взволнованных ухажеров, и можно было украдкой улыбнуться одной из них и увидеть, как на щеках счастливицы расцветал румянец.

Веро мог бы остаться в той жизни навсегда, если бы не болезнь матушки, не вечные проблемы с деньгами и недоверие со стороны людей к самому юноше. Для друзей детства, для родственников матушки Веро был «своим», но для тех, кто никогда не видел эльфов, юноша вызывал неприязнь, в лучшем случае навязчивое любопытство.

Он бы рассмеялся, да получился жуткий оскал, морда волка отразилась в одном из зеркал, украшающих галерею. Здесь Веро никогда не был, это была самая старая часть замка, куда нечасто забредали, как преподаватели, так и ученики.

«Жаль, жаль его», — раздалось над головой волка. Он посмотрел вверх, увидев, как статуи мраморных фей смотрят на него свысока, их стеклянные глаза были, как живые. Веро побежал прочь, ему хотелось найти Эвэ, хотелось его объятий, даже просто присутствия эльфа было бы достаточно, чтобы почувствовать себя вновь не таким одиноким и живым. Да и что у него было кроме смутной надежды и Эвэ?