Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
431 мин, 7 сек 4763
— Не торопитесь, я буду в саду.
Искра еле сдержался, чтобы не сорваться с места и последовать за эльфом. Ощущение того, что он где-то рядом, было сравнимо с магией, заставляя пространство вокруг звенеть едва слышным, приятным звуком. И пока в мире творились ужасные вещи, все переворачивалось с ног на голову, Эвэ мог вот так невозмутимо сохранять спокойствие, словно знал ответы на все вопросы. «Хорошо притворяется», — подумал Искра. И облегченно выдохнул, когда с него сняли последнюю мерку.
Он нашел Эвэ, лежащим на траве, отрастающие волосы оттеняли бледное лицо. Хотелось поцеловать его, и Искра присел рядом, а потом наклонился и, как бы в шутку, коснулся губ эльфа своими.
— Перестань, — Эвэ отвернулся, нахмурившись, но потом заговорил совершенно спокойно, словно ничего не случилось, — кажется, твое имя означает частицу огня, почему бы тогда тебе не взять и не добавить тепла к солнцу. Еще немного, и холод бы ушел с этих земель.
Искра улыбнулся, устраиваясь на земле. В небе тучи смешивались с серо-синим небом, то и дело прогоняя солнце, но его лучи все равно прорывались сквозь, касались кожи.
— Тогда мне надо было бы быть божеством, а я всего лишь простой смертный.
Эльф усмехнулся.
— Кто бы говорил
Весна действовала опьяняюще, и Искре не удавалось быть рассудительным, а впрочем это ему никогда не удавалось. Он мог ощущать запах цветов, исходящий от эльфа. А потом опять посмел коснуться юноши в том месте, где ткань куртки отходила от тела, открывая нижнюю рубашку такой тонкой работы, что можно было разглядеть очертание ребер эльфа.
— Ты знаешь, что ждет меня в будущем, — сказал Искра, это была одна из его сокровенных мыслей, но настолько навязчиво преследовавшая его, что он вдруг озвучил ее вслух. — И всех нас.
Эвэ посмотрел на мальчишку внимательно, но не произнес ни слова.
— И правильно, не говори, я не хочу знать, — поспешил добавить полукровка.
Искра сам испугался того, что сделал, но, видя в его глазах страх, эльф решился дать ему подсказку, разрушив стену полной неопределенности.
— Мы скоро отправимся в путь, — сказал он.
Нанда сбегал от этого кошмара на самый нижний этаж хранилища, иногда беря с собой в компанию Анго, который впал в отчаянную депрессию, страдая из-за неразделенных чувств к Анне. Его утонченная грусть порой раздражала кочевника, но по крайне мере не позволяла ему самому слишком много думать об Эвэ.
— Как прекрасны ее глаза, — вздыхал дракон, отмеряя шагами каменный пол, — почему я был так глуп, что не говорил ей об этом каждый день. А волосы!
— А губы, — вздохнул Нанда, вспомнив вкус губ эльфа и их мимолетный поцелуй. «Не коснулась ли моих губ первая весенняя бабочка, а я выдумал это все», — думал кочевник.
— Я должен найти ее любовника и убить, — решил Анго, доставая из-за пояса кинжал и протыкая им свою тень.
«Я должен понять, что с ним происходит», — прошептал Нанда. Он пытался отвлечься от мыслей, в очередной раз повторяя катрены заклинаний, но они не задерживались в его голове.
Мастер Руфин только вздыхал, когда на уроках Нанда в очередной раз вдруг вместо ледяной воды создавал не тухнущее пламя, а иллюзии, вызванные Анго, оставляли чувство беспокойства, а не восхищение. Но так как места службы для юношей уже были определенны, то мастер решил не вмешиваться в их душевные страдания, а предоставить судьбе самой решать, что будет дальше.
И все же от бала юношам ускользнуть не удалось. Советом Академии было решено, что на него должны явиться все ученики, достигшие определенного возраста, а Филипп подтвердил это, пояснив, что нерадивых чародеев, не попавших по какой-то причине на бал, раньше топили в озере, а уж какое наказание им придумают теперь, остается только гадать.
Анго скрипел зубами, но все-таки заказал себе в городе новый костюм, сшитый из черного бархата. Нанда не собирался носить траур, тем более из дома ему прислали кусок ярко-зеленого шелка, и не воспользоваться красотой материала из-за мрачных мыслей, было бы глупо. Шелк отливал свежей зеленью, как трава после дождей, наполняющая степь. Даже смотреть на него было радостно. Нанда попросил, чтобы ему пошили традиционный эльфийский костюм с длинной туникой, людских нарядов он избегал, хотя некоторые мальчишки в Академии и нарядились во фраки, повязав на шею яркие шарфы. Им казалось забавным, что они выглядят так чудно. Кочевник тоже решился надеть украшение — серебряная подвеска с изумрудами и цветной эмалью невероятно шла к его желтым глазам.
Искра еле сдержался, чтобы не сорваться с места и последовать за эльфом. Ощущение того, что он где-то рядом, было сравнимо с магией, заставляя пространство вокруг звенеть едва слышным, приятным звуком. И пока в мире творились ужасные вещи, все переворачивалось с ног на голову, Эвэ мог вот так невозмутимо сохранять спокойствие, словно знал ответы на все вопросы. «Хорошо притворяется», — подумал Искра. И облегченно выдохнул, когда с него сняли последнюю мерку.
Он нашел Эвэ, лежащим на траве, отрастающие волосы оттеняли бледное лицо. Хотелось поцеловать его, и Искра присел рядом, а потом наклонился и, как бы в шутку, коснулся губ эльфа своими.
— Перестань, — Эвэ отвернулся, нахмурившись, но потом заговорил совершенно спокойно, словно ничего не случилось, — кажется, твое имя означает частицу огня, почему бы тогда тебе не взять и не добавить тепла к солнцу. Еще немного, и холод бы ушел с этих земель.
Искра улыбнулся, устраиваясь на земле. В небе тучи смешивались с серо-синим небом, то и дело прогоняя солнце, но его лучи все равно прорывались сквозь, касались кожи.
— Тогда мне надо было бы быть божеством, а я всего лишь простой смертный.
Эльф усмехнулся.
— Кто бы говорил
Весна действовала опьяняюще, и Искре не удавалось быть рассудительным, а впрочем это ему никогда не удавалось. Он мог ощущать запах цветов, исходящий от эльфа. А потом опять посмел коснуться юноши в том месте, где ткань куртки отходила от тела, открывая нижнюю рубашку такой тонкой работы, что можно было разглядеть очертание ребер эльфа.
— Ты знаешь, что ждет меня в будущем, — сказал Искра, это была одна из его сокровенных мыслей, но настолько навязчиво преследовавшая его, что он вдруг озвучил ее вслух. — И всех нас.
Эвэ посмотрел на мальчишку внимательно, но не произнес ни слова.
— И правильно, не говори, я не хочу знать, — поспешил добавить полукровка.
Искра сам испугался того, что сделал, но, видя в его глазах страх, эльф решился дать ему подсказку, разрушив стену полной неопределенности.
— Мы скоро отправимся в путь, — сказал он.
Бал (1)
Бал был в Академии тем событием, к которому нельзя относиться легкомысленно или безразлично. Он наполнял беспокойством все этажи замка и каждого ученика. За две недели все темы разговоров сводились к фасону нарядов, пожеланиям в выборе музыки и программы развлечения, а также, кто и с кем будет танцевать, и к чему это в итоге может привести.Нанда сбегал от этого кошмара на самый нижний этаж хранилища, иногда беря с собой в компанию Анго, который впал в отчаянную депрессию, страдая из-за неразделенных чувств к Анне. Его утонченная грусть порой раздражала кочевника, но по крайне мере не позволяла ему самому слишком много думать об Эвэ.
— Как прекрасны ее глаза, — вздыхал дракон, отмеряя шагами каменный пол, — почему я был так глуп, что не говорил ей об этом каждый день. А волосы!
— А губы, — вздохнул Нанда, вспомнив вкус губ эльфа и их мимолетный поцелуй. «Не коснулась ли моих губ первая весенняя бабочка, а я выдумал это все», — думал кочевник.
— Я должен найти ее любовника и убить, — решил Анго, доставая из-за пояса кинжал и протыкая им свою тень.
«Я должен понять, что с ним происходит», — прошептал Нанда. Он пытался отвлечься от мыслей, в очередной раз повторяя катрены заклинаний, но они не задерживались в его голове.
Мастер Руфин только вздыхал, когда на уроках Нанда в очередной раз вдруг вместо ледяной воды создавал не тухнущее пламя, а иллюзии, вызванные Анго, оставляли чувство беспокойства, а не восхищение. Но так как места службы для юношей уже были определенны, то мастер решил не вмешиваться в их душевные страдания, а предоставить судьбе самой решать, что будет дальше.
И все же от бала юношам ускользнуть не удалось. Советом Академии было решено, что на него должны явиться все ученики, достигшие определенного возраста, а Филипп подтвердил это, пояснив, что нерадивых чародеев, не попавших по какой-то причине на бал, раньше топили в озере, а уж какое наказание им придумают теперь, остается только гадать.
Анго скрипел зубами, но все-таки заказал себе в городе новый костюм, сшитый из черного бархата. Нанда не собирался носить траур, тем более из дома ему прислали кусок ярко-зеленого шелка, и не воспользоваться красотой материала из-за мрачных мыслей, было бы глупо. Шелк отливал свежей зеленью, как трава после дождей, наполняющая степь. Даже смотреть на него было радостно. Нанда попросил, чтобы ему пошили традиционный эльфийский костюм с длинной туникой, людских нарядов он избегал, хотя некоторые мальчишки в Академии и нарядились во фраки, повязав на шею яркие шарфы. Им казалось забавным, что они выглядят так чудно. Кочевник тоже решился надеть украшение — серебряная подвеска с изумрудами и цветной эмалью невероятно шла к его желтым глазам.
Страница 74 из 116
