Фандом: Ориджиналы. Мир, в котором существуют две расы — эльфы и люди. Веро — полукровка, верящий в чудо любви, Эвэ — эльф из касты жрецов, который должен следовать своему предназначению, не поддаваясь зову сердца. Все обстоятельства против них, судьба уже приготовила свой лабиринт, удастся ли этим двоим пройти его до конца, не потеряв друг друга?
431 мин, 7 сек 4764
Анго, увидев Нанда в таком виде, не смог сдержать удивленного возгласа: «Не знал, что ты у нас прекрасен, как очи Тьяры!» И это был лишь самый скромный комплимент, услышанный юношей за вечер. Кочевник, не привыкший к такому вниманию, чувствовал себя неуютно под заинтересованными взглядами учеников, но, стоило появиться Эвэ, и его смущение совершенно испарилось, уступив место совсем другим ощущениям.
Эльф появился, словно из туманной дымки, Нанда так долго искал его среди пестрой толпы участников бала, а тут увидел его отражение в одном из зеркал. Кочевник обернулся, чтобы прекрасное ведение предстало перед ним, улыбаясь одними глазами. Одетый в наряд цвета лаванды эльф казался редким цветком, выбившимся на поверхность среди бесцветных скал. У него не было причудливых украшений, ни следа макияжа на губах или глазах, но его волосы венчал тонкий обруч с вставками из сапфиров и черного жемчуга, что очень шло юноше. И Нанда, очарованный Эвэ, опять не мог вымолвить ни слова, а лишь переигрывать их в уме, пытаясь произнести хоть одно достойное, но эльф опередил его.
— Тебе очень идет цвет твоего платья, Нанда, и это украшение.
Эвэ дотронулся до подвески, повертев затейливые пластины, полюбовался, как в них отражаются блики чародейских ламп. Нанда коснулся своей рукой руки эльфа, сжав ее ненадолго. Казалось, что еще мгновение и эльф позволит себя поцеловать, но в это время заиграли музыканты.
— Кажется, начинается церемония открытия. Пойдем, нельзя пропустить такое.
Нанда выдохнул, как трудно было удержать в ладони ускользающую мечту.
Среди толпы учеников, учителей и наставников, юноши увидели Анго, он так отчаянно махал Нанде, что проигнорируй он его, и дракон бы не на шутку вспылил. Он уже выпил вина, и был весьма резок в своих суждениях, высказывая свое личное мнение по каждой персоне, присутствующей в зале. Хорошо, что мастер Руфин был далеко, а то бы кто-то непременно был бы наказан за неумение держать себя в руках.
Музыканты вначале играли нескладно, да и выглядели они весьма неопрятно, но вдруг прямо на глазах удивленных зрителей, все стало меняться. Одежда на музыкантах превратилась в роскошные наряды, мелодия стала стройной и проникновенной, а бальная зала погрузилась в таинственную полутемноту, то и дело окрашиваемую разноцветными всполохами, каждый из которых принимал форму то животного, то птицы, то феи.
— Великолепно, — шепнул Нанда. Это были иллюзии, создаваемые так быстро и так правдоподобно, что нельзя было и представить, сколько времени потребовалась мастерам, чтобы все это подготовить. В какой-то миг почти весь зал погрузился в темноту, но зато по потолку пробежала волна света, а потом русалки на фресках вдруг стали оживать, и вот уже над головами восхищенной толпы водили хоровод прекрасные владычицы озера. Иллюзия была настолько явной, что Эвэ невольно поежился, вспоминая ночь, когда он чуть не остался в их царстве навсегда.
Еще одна вспышка — и в центре залы, заставив зевак посторониться, возник мастер Руфин, а потом и другие профессора Академии, даже Филипп, которому поручили заменять пропавшего алхимика Суона.
Мастер Руфин, изображавший основателя Академии, держал в руках длинный посох, и когда волнение вокруг немного стихло, он ударил им об пол залы, заставив ее зазвенеть, как сотни маленьких стеклянных колокольчиков.
— Объявляю бал открытым! — воскликнул он, его голос стал началом новой удивительной музыки, грянувшей отовсюду.
Ученики и наставники посторонились, открывая пространство для танцев, из ниш в стенах лился чародейский свет, а из открытых окон лунный, и запах первых цветов и леса, и еще чего-то удивительного.
Отовсюду стали появляться парочки, которые спешили продемонстрировать свою грацию и умение создавать невероятные па.
— Как жаль, что в Гилиате пара танцующих непременно должна состоять из дамы и кавалера, а то я бы всю ночь протанцевал с Нандой, не мучаясь необходимостью быть вежливым, — заявил дракон, лавируя в толпе и пытаясь не уронить бокал вина из рук. Кочевник не знал, рассмеяться ли ему, или поспешить скрыться, пока Анго не решил нарушить все существующие правила, тем более Эвэ, который был рядом совсем недавно, куда-то исчез.
— Ох уж эти балы, не разберешь, что к чему, — сказал Анго, который уже получил вежливый отказ от какой-то юной чародейки. Но его пыл значительно поутих, когда среди толпы дракон заметил Анну. Она стаяла рядом с высоким светловолосым юношей, одетая в белое платье простого покроя. Она увлекла юношу к танцующим, смеясь и болтая о чем-то.
Нанда выжидающе посмотрел на приятеля, но тот вдруг стал необычайно собранным.
— Кажется, это полукровка, — шепнул кочевник, рассматривая юношу, тот двигался грациозно и явно был обучен манерам, он знал все фигуры танца и хорошо чувствовал музыку, но во всем его облике присутствовало что-то необычное и что-то знакомое. Нанда бы сказал, что юноша напоминает ему волка, который был рядом с Эвэ, если бы эта мысль не была так абсурдна.
Эльф появился, словно из туманной дымки, Нанда так долго искал его среди пестрой толпы участников бала, а тут увидел его отражение в одном из зеркал. Кочевник обернулся, чтобы прекрасное ведение предстало перед ним, улыбаясь одними глазами. Одетый в наряд цвета лаванды эльф казался редким цветком, выбившимся на поверхность среди бесцветных скал. У него не было причудливых украшений, ни следа макияжа на губах или глазах, но его волосы венчал тонкий обруч с вставками из сапфиров и черного жемчуга, что очень шло юноше. И Нанда, очарованный Эвэ, опять не мог вымолвить ни слова, а лишь переигрывать их в уме, пытаясь произнести хоть одно достойное, но эльф опередил его.
— Тебе очень идет цвет твоего платья, Нанда, и это украшение.
Эвэ дотронулся до подвески, повертев затейливые пластины, полюбовался, как в них отражаются блики чародейских ламп. Нанда коснулся своей рукой руки эльфа, сжав ее ненадолго. Казалось, что еще мгновение и эльф позволит себя поцеловать, но в это время заиграли музыканты.
— Кажется, начинается церемония открытия. Пойдем, нельзя пропустить такое.
Нанда выдохнул, как трудно было удержать в ладони ускользающую мечту.
Среди толпы учеников, учителей и наставников, юноши увидели Анго, он так отчаянно махал Нанде, что проигнорируй он его, и дракон бы не на шутку вспылил. Он уже выпил вина, и был весьма резок в своих суждениях, высказывая свое личное мнение по каждой персоне, присутствующей в зале. Хорошо, что мастер Руфин был далеко, а то бы кто-то непременно был бы наказан за неумение держать себя в руках.
Музыканты вначале играли нескладно, да и выглядели они весьма неопрятно, но вдруг прямо на глазах удивленных зрителей, все стало меняться. Одежда на музыкантах превратилась в роскошные наряды, мелодия стала стройной и проникновенной, а бальная зала погрузилась в таинственную полутемноту, то и дело окрашиваемую разноцветными всполохами, каждый из которых принимал форму то животного, то птицы, то феи.
— Великолепно, — шепнул Нанда. Это были иллюзии, создаваемые так быстро и так правдоподобно, что нельзя было и представить, сколько времени потребовалась мастерам, чтобы все это подготовить. В какой-то миг почти весь зал погрузился в темноту, но зато по потолку пробежала волна света, а потом русалки на фресках вдруг стали оживать, и вот уже над головами восхищенной толпы водили хоровод прекрасные владычицы озера. Иллюзия была настолько явной, что Эвэ невольно поежился, вспоминая ночь, когда он чуть не остался в их царстве навсегда.
Еще одна вспышка — и в центре залы, заставив зевак посторониться, возник мастер Руфин, а потом и другие профессора Академии, даже Филипп, которому поручили заменять пропавшего алхимика Суона.
Мастер Руфин, изображавший основателя Академии, держал в руках длинный посох, и когда волнение вокруг немного стихло, он ударил им об пол залы, заставив ее зазвенеть, как сотни маленьких стеклянных колокольчиков.
— Объявляю бал открытым! — воскликнул он, его голос стал началом новой удивительной музыки, грянувшей отовсюду.
Ученики и наставники посторонились, открывая пространство для танцев, из ниш в стенах лился чародейский свет, а из открытых окон лунный, и запах первых цветов и леса, и еще чего-то удивительного.
Отовсюду стали появляться парочки, которые спешили продемонстрировать свою грацию и умение создавать невероятные па.
— Как жаль, что в Гилиате пара танцующих непременно должна состоять из дамы и кавалера, а то я бы всю ночь протанцевал с Нандой, не мучаясь необходимостью быть вежливым, — заявил дракон, лавируя в толпе и пытаясь не уронить бокал вина из рук. Кочевник не знал, рассмеяться ли ему, или поспешить скрыться, пока Анго не решил нарушить все существующие правила, тем более Эвэ, который был рядом совсем недавно, куда-то исчез.
— Ох уж эти балы, не разберешь, что к чему, — сказал Анго, который уже получил вежливый отказ от какой-то юной чародейки. Но его пыл значительно поутих, когда среди толпы дракон заметил Анну. Она стаяла рядом с высоким светловолосым юношей, одетая в белое платье простого покроя. Она увлекла юношу к танцующим, смеясь и болтая о чем-то.
Нанда выжидающе посмотрел на приятеля, но тот вдруг стал необычайно собранным.
— Кажется, это полукровка, — шепнул кочевник, рассматривая юношу, тот двигался грациозно и явно был обучен манерам, он знал все фигуры танца и хорошо чувствовал музыку, но во всем его облике присутствовало что-то необычное и что-то знакомое. Нанда бы сказал, что юноша напоминает ему волка, который был рядом с Эвэ, если бы эта мысль не была так абсурдна.
Страница 75 из 116
