Прекрасные цветы

Кочевник живо закивал, вставая стеной между драконом и Эвэ, а потом уводя эльфа подальше от навязчивых вопросов. Эльф действительно как будто побледнел, и Нанда вовремя обхватил его плечи, чтобы юноше было легче идти, но Анго имел все основания полагать, что от него просто-напросто хотели избавиться.

«Мне нужно было спокойно постоять в стороне и понаблюдать, как они оба летят в пропасть», — с досадой подумал он. И все-таки обещание эльфа вернуть долг в некоторой степени удовлетворило дракона, поэтому его недовольство постепенно утихло, и он отправился к себе собирать вещи почти в приподнятом настроении.

Нанда беспокоился об Эвэ, тот был холодным, как ледышка, и при этом не произнес ни слова до того, как они оказались около камина в гостиной, и юноша смог немного согреться. Кочевник накинул на эльфа одеяло, а сам сел рядом в кресло, то и дело оглядываясь на парящий рядом летательный аппарат, следующий за свои хозяином, как верный пес. Эльф посмотрел на зависшую над полом доску, а потом поманил ее к себе ладонью, и та подплыла к юноше. Эвэ погладил ровную поверхность, совсем недавно он видел нечто подобное у Нанды, а теперь стал обладателем собственной чародейской вещицы, да еще и действующей. Хала могла бы им гордиться.

— В башне не было упавших звезд, Нанда, — признался эльф, обдумывая то, что с ним произошло. — Там одни иллюзии внутри, довольно слабые.

Кочевник удивленно посмотрел на Эвэ, кажется, он не верил его словам.

— А как же летательный аппарат, ты нашел его, ты заставил его летать! — воскликнул он.

— Не я, — юноша покачал головой, — там кто-то был. Или что-то. Нечто могущественное, оно продемонстрировало мне силу, которой обладает, и заставила доску летать.

«Но перед этим чуть не убило меня», — подумал эльф.

Нанде все сказанное эльфом казалось невероятным, но Эвэ видел все своими глазами, да и мог представить живое доказательство своим приключениям.

— Когда-нибудь ты станешь великим чародеем, — заявил кочевник, поднимаясь на ноги, и меря шагами комнату, он был взволнован, счастлив и почти забыл о своих печальных мыслях. Одно присутствие Эвэ рядом вселяло в Нанду какую-то невероятную надежду, что все будет хорошо.

Эльф задумчиво теребил рукой свои отрастающие волосы, он знал, что кочевник сказал это из добрых побуждений, но его слова вызывали неприятные мысли о том, что книга Теней ждет, когда эльф ее откроет, а что там внутри, никто не может ему сказать.

— Почему я нравлюсь тебе, Нанда?— вдруг спросил Эвэ, затаив юношу застыть посреди комнаты в оцепенении.

Горечь от расставания с Веро еще не ушла, а поселилась в сердце, как будто заняла все его пространство, и так хотелось избавиться от нее или заменить чем-то другим.

— Потому что это ты, — Нанда произнес это тихо, но четко. Он подошел к эльфу, а тот потянулся к нему, и когда кочевник наклонился, обвил руками его шею. Их губы соприкоснулись, но настоящим поцелуем это едва ли можно было назвать.

То, что чувствовал Нанда, Эвэ не ощущал. Кочевник вызывал у него лишь интерес, теперь благодарность за спасение, осторожное желание доверять. Красота его души восхищала эльфа, но исчезни Нанда навсегда из этого мира, Эвэ бы испытывал лишь сожаление, исчезни навсегда Веро, эльф бы не смог этого перенести.

— Прости, — шепнул Эвэ, отстраняясь.

Нанда кивнул, ничего не изменилось в нем, он так всегда и будет болен недугом под названием «Эвэ». Эльф понял это, и почему-то ощутил горечь, как часто он не мог ответить взаимностью на желания тех, кто им увлекался, но никогда не жалел их.

Кочевнику же хотелось спросить про светловолосого юношу, появившегося на балу и про волка, которого сегодня нигде не было. Юноше казалось, что по крайне мере эту тайну он имел право знать.

— Твой волк… — начал было Нанда.

— Он ушел с Анной, — сказал Эвэ, — ты видел его на балу в его истинном обличье. На нем лежат чары, и я не в силах их снять.

Нанда был удивлен, но Эвэ не готов был рассказать ему историю своих злоключений. Они должны были остаться внутри него, чтобы потом вырасти в пламя мести, сжигающее тех, кто, по мнению эльфа, заслуживал наказания. Он молча смотрел на языки пламени в камине, ничего более не занимало его. Перед его глазами были другие картины — галереи дворца Императора в Гелиополисе, куда скоро прибудет принц, запутанные коридоры святилища Ариэля, где блуждал Наланда.

Нанде же нужно было собирать вещи, чтобы в скором времени покинуть Академию, и вместе с ней покинуть и Эвэ, теша себя надеждой, что пути их и в будущем пересекутся. А вдруг? Для того чтобы когда-то в будущем вновь теребить раненное сердце Нанды, но он и не возражал против этого. Эвэ проводил кочевника до коридора, ведущего в его комнаты, а потом постоял немного, наблюдая, как Нанда скрывается в дверном проеме. Кочевник не обернулся, это было выше его сил, он боялся, что натворит какую-нибудь глупость и навсегда потеряет расположение Эвэ. Зато Анго, поджидавший Нанду в комнатах, был в приподнятом настроении, и встретил приятеля прямолинейным вопросом: