Много громких эпитетов, определений использовано журналистами десятков отечественных и зарубежных изданий, публикующих материалы о небывалом процессе в ростовском областном суде…
17 мин, 16 сек 4867
Сколько их, таких вот, уже засуженных и расстрелянных, потопивших в крови не одну несчастную жертву (вспомним московскую, невинномысскую, харьковскую, иркутскую, витебскую, казанскую, смоленскую истории) — с виду были «вполне приличными мужиками», хорошими семьянинами, любящими отцами и членами КПСС! Еще больше их продолжают невероятным усилием воли сдерживаться, маскируясь и ни на что не надеясь, не обещая даже самим себе не стать на путь преступлений. Не обещают, так как просто еще не знают, что могут стать ими. Ведь Чикатило тогда в декабре 78-го тоже не думал и не планировал убивать девятилетнюю Лену, в хибару свою заманил (куда не однажды водил сговорчивых женщин), чтобы привычно «побаловаться». И несчастьем малышки оказалось как раз отсутствие опыта быть «сговорчивой»; она стала кричать, вырываться, царапаться. Испугавшись любознательности соседей, он навалился и стал душить девочку, которая, задыхаясь, уже хрипела… И это вдруг, неожиданно для самого Чикатило, вызвало у него оргазм и полное снятие напряжения. Тут и был дан старт развитию в нем сексуального вампиризма.
Вот когда он открыл себя! То есть способ, как стать счастливым, свободным (внутренне) и независимым. Оказывается, можно хоть ненадолго излечиваться страданиями другого, при этом не быть зависимым от партнерши, партнера, не выслушивать насмешки, не уговаривать быть снисходительным. И здесь, конечно, дети куда предпочтительнее взрослых, их легче заманивать, они доверчивее и беззащитнее, часто стесняются даже пожаловаться на «стыдного дядю». К тому же, сколь ни казалось бы парадоксальным, сам процесс поиска жертвы среди детей (уговоры их прямо у всех на глазах) почти не привлекает внимания равнодушных граждан.
Насколько же важна организация специальной службы психологически-сексуальной коррекции. Служба, которая бы если и не излечивала больных до конца, то хотя бы вовремя «тормозила» развитие очень опасного для окружающих заболевания. Этому, повторяю, мешает не только наша хроническая нищета, но, как и во многом, поразительные бескультурье и ханжество, рождающие жестокость, презрение и равнодушие по отношению к тем, кто«не как все». Чего же мы ждем от них, какой взаимности? К тому же, как повелось у нас в любом деле, мы с легкостью тратим огромные средства на устранение катастроф и недостатков, но экономим на том, чтобы предупредить их заранее. Или, как в данном случае, — на проведение многолетних и трудоемких поисков очередного маньяка, вместо того чтобы сделать хотя бы то малое, что поможет уменьшить количество самих преступлений.
Но если бы мы хоть искать умели подобных преступников! Ни научно-технического обеспечения розыска, ни разработанной тактики оперативной работы, ни опытных специалистов в раскрытии именно такого рода преступлений. Результат трагический: многолетний террор населения, десятки жертв, чувство отчаяния и безысходности, в том числе у самих сотрудников органов.
Бухановский особо отметил в нашей беседе тот факт, что сотрудники розыска относятся к судебной психиатрии преимущественно как к экспертной науке, анализирующей только то, что уже сумели добыть для суда. Собственно, именно это она и представляет собой на сегодняшний день, в то время как психиатры могут и даже обязаны прежде всего консультировать следствие, направлять сам поиск, предугадывать — исходя из анализа деятельности больного (именно так называют медики не установленного еще преступника) — последовательность развития событий…
Словом, нужен новый раздел в психиатрии, нужны современные, цивилизованные методы борьбы с накатывающейся на общество страшной бедой. Для этого прежде всего беду нужно признать так же гласно и откровенно, как это мы уже сделали по отношению, скажем, к проблеме отечественной проституции. А еще помнить: только ненависть и презрение по отношению к потенциальным преступникам, обещание им даже самых жестоких кар не помогут решить проблему.
И самое главное — не относиться ревниво к успеху друг друга, напротив, ценить и осваивать приобретенный опыт, сообща отрабатывать действенную методику предупреждения, поиска, допроса подозреваемых.
Вот написала последнюю фразу и усомнилась в реальности исполнения сказанного, вспомнив, сколько страстей, противоречий, взаимного отрицания (в смысле полезности, приоритета, личного вклада в столь трудно доставшуюся победу) проявлялось в высказываниях иных собеседников, участников данного дела. Как говорили мне: «Подумаешь, психиатр! Что там он сделал такого, чем он уж так помог? А эти разговоры, будто только ему, Бухановскому, впервые открылся никак не желавший раскалываться перед следствием Чикатило… Да если бы я тогда пришел к нему в камеру в белом халате, то он и мне бы признался во всем!»
Вот когда он открыл себя! То есть способ, как стать счастливым, свободным (внутренне) и независимым. Оказывается, можно хоть ненадолго излечиваться страданиями другого, при этом не быть зависимым от партнерши, партнера, не выслушивать насмешки, не уговаривать быть снисходительным. И здесь, конечно, дети куда предпочтительнее взрослых, их легче заманивать, они доверчивее и беззащитнее, часто стесняются даже пожаловаться на «стыдного дядю». К тому же, сколь ни казалось бы парадоксальным, сам процесс поиска жертвы среди детей (уговоры их прямо у всех на глазах) почти не привлекает внимания равнодушных граждан.
Насколько же важна организация специальной службы психологически-сексуальной коррекции. Служба, которая бы если и не излечивала больных до конца, то хотя бы вовремя «тормозила» развитие очень опасного для окружающих заболевания. Этому, повторяю, мешает не только наша хроническая нищета, но, как и во многом, поразительные бескультурье и ханжество, рождающие жестокость, презрение и равнодушие по отношению к тем, кто«не как все». Чего же мы ждем от них, какой взаимности? К тому же, как повелось у нас в любом деле, мы с легкостью тратим огромные средства на устранение катастроф и недостатков, но экономим на том, чтобы предупредить их заранее. Или, как в данном случае, — на проведение многолетних и трудоемких поисков очередного маньяка, вместо того чтобы сделать хотя бы то малое, что поможет уменьшить количество самих преступлений.
Но если бы мы хоть искать умели подобных преступников! Ни научно-технического обеспечения розыска, ни разработанной тактики оперативной работы, ни опытных специалистов в раскрытии именно такого рода преступлений. Результат трагический: многолетний террор населения, десятки жертв, чувство отчаяния и безысходности, в том числе у самих сотрудников органов.
Бухановский особо отметил в нашей беседе тот факт, что сотрудники розыска относятся к судебной психиатрии преимущественно как к экспертной науке, анализирующей только то, что уже сумели добыть для суда. Собственно, именно это она и представляет собой на сегодняшний день, в то время как психиатры могут и даже обязаны прежде всего консультировать следствие, направлять сам поиск, предугадывать — исходя из анализа деятельности больного (именно так называют медики не установленного еще преступника) — последовательность развития событий…
Словом, нужен новый раздел в психиатрии, нужны современные, цивилизованные методы борьбы с накатывающейся на общество страшной бедой. Для этого прежде всего беду нужно признать так же гласно и откровенно, как это мы уже сделали по отношению, скажем, к проблеме отечественной проституции. А еще помнить: только ненависть и презрение по отношению к потенциальным преступникам, обещание им даже самых жестоких кар не помогут решить проблему.
И самое главное — не относиться ревниво к успеху друг друга, напротив, ценить и осваивать приобретенный опыт, сообща отрабатывать действенную методику предупреждения, поиска, допроса подозреваемых.
Вот написала последнюю фразу и усомнилась в реальности исполнения сказанного, вспомнив, сколько страстей, противоречий, взаимного отрицания (в смысле полезности, приоритета, личного вклада в столь трудно доставшуюся победу) проявлялось в высказываниях иных собеседников, участников данного дела. Как говорили мне: «Подумаешь, психиатр! Что там он сделал такого, чем он уж так помог? А эти разговоры, будто только ему, Бухановскому, впервые открылся никак не желавший раскалываться перед следствием Чикатило… Да если бы я тогда пришел к нему в камеру в белом халате, то он и мне бы признался во всем!»
Страница 5 из 6
