Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
82 мин, 33 сек 13231
Он — самое родное и близкое, что когда-либо появлялось в моей жизни. Роднее Магнума, который отец мне вручил на четырнадцатилетие, приговаривая, что я стал настоящим мужчиной…
На работе опять было — ни присесть, ни передохнуть. Не могу не соглашаться с тем, что моему начальнику стоило бы увеличить штат — логично, потому как количество автомобилей на душу населения растет, и соответственно же растет нагрузка на автосервисы. А здесь, если верить старожилам, штат не увеличивался с 60-х годов. Но за лишние подработки хорошо платят, потому я и держусь за это место.
За ставшей обыденной канителью дело уже не просто к ночи, а прямо в ночь. К Руфину, конечно, уже не пойдешь — а хотелось бы.
— Эй, Кросс, не хочешь с нами проветриться? — окликнул меня на выходе Билл — добродушный пончик и остряк.
Троица его закадычных друзей бурно и громко обсуждала между собой каких-то горячих близняшек, подаривших незабываемую ночь всем троим разом.
— Нет, ребят, я пас, — отмахнувшись и чуток виновато улыбнувшись, я вышел на оживленную улицу, думая сначала зайти в круглосуточный за продуктами и поужинать на ходу хот-догом с газировкой.
А потом завалиться домой, чтобы заснуть на диване, не раздеваясь — все равно завтра с утра снова на каторгу.
Но, едва шагнув к разъехавшимся дверям, я замер от шелестящего звука голоса, память о котором, пожалуй, вытравить из меня сможет лишь могила.
— Ноа, — и прежде, чем ступор прошел, меня схватили за плечо и развернули на сто восемьдесят градусов. — Однако, понадобилась уйма времени, чтобы откопать тебя в этом штате, — от едкой ухмылки на небритом лице стало еще больше не по себе.
— Что бы тебе ни было нужно… откопал ты меня зря, — пришел в себя быстро, сбросив его руку со своего плеча.
Отец удивленно поднял брови:
— О, мой мальчик в позу встает? Неужто внезапно вспомнил, что мужчина, а не жалкий педераст?
Голову повело, перед глазами потемнело. Какое же упущение и легкомыслие с моей стороны — не носить с собой пистолета на работу! Расслабился с тех пор, как оставил за спиной Мичиган…
— Мне с тобой не о чем разговаривать! — огрызнувшись, я попытался обойти его, но не тут-то было — мужчина он далеко не слабый физически, а потому быстро вернул на исходную позицию.
— Ноа, я хочу, чтобы сейчас прошлые обиды не ударяли тебе в мозг. Пойдем в бар — тут как раз на углу есть хороший, я угощаю.
Я попытался отвертеться — больно надо мне тратить время на это:
— Мне еще нет двадцати одного.
— Да никто не будет смотреть на твое удостоверение личности, год-два — разницы нифига! — фыркнул мой отец и практически поволок меня к означенному бару.
«У смешливого Чарли». А, этот, днем из него хорошее кафе делают, сидели с Финей пару раз за куриными наггетсами.
Главное, чтобы этому пропитому пердуну не захотелось ко мне домой явиться — впрочем, ему вряд ли льстит приближаться к обиталищу одного из геев, которых он любит не больше, чем тех же ведьм.
Он заказал нам обоим самого дешевого виски. Терпеть не могу его вкус, но глотнуть пришлось, чтобы не напороться на монолог о том, что не могут любить мужскую выпивку только бабы — и, раз отказываюсь от нее при наличии члена в трусах, я хуже даже придорожной шлюхи. В животе скрутило от резкого чувства, что я — кучка дерьма, и мне вообще не стоило рождаться на свет.
Господи, а ведь я думал, что за эти годы вытравил это противное чувство — и тут нате, все по-старому, получаса не прошло! Бесит…
— Больно ты хмурый, парень. Случилось что?
Подняв взгляд со стакана, я отпрянул, обнаружив в непосредственной близости от себя бармена, которому по виду не дашь больше, чем мне: стройный блондин с падающей на лицо с одной стороны челкой, левое ухо сплошь в сережках различного калибра, но в остальном — при полном дресс-коде и аккуратности. Одно мне показалось настораживающим — его глаза не просто цвета циркона. Они такие же бездушные, как этот драгоценный камень.
— Нет, — растянул я подобие улыбки, — день на работе вышел тяжелый.
— Хм… если что, у меня найдется для тебя коктейль покрепче со скидкой, — подмигнув мне лукаво и одарив белозубой улыбкой, он удалился.
У меня же голову сдавило под уничтожающим взглядом, изнутри будто крутым кипятком окатило. Готов поспорить, отец в своих мыслях понапридумал много в меру богомерзкого, предосудительного и оргиеподобного. Основываться ему есть, на чем — красочных книг с описаниями грехопадений, Вальпургиевой ночи, шабашей и прочих «прелестей» у него хватает.
— Так зачем ты меня искал? — не стал я больше тянуть, поигрывая стаканом на полированном дереве стойки бара.
Он, разгладив кислую гримасу, осушил свой стакан и выловил бармена — не того блондина, — чтобы тот ему добавил:
— Это подождет. А сейчас… — в смешке обнажился верхний коренной с блестящей коронкой, — разве я не имею права просто выпить со своим сыном?
Сглотнув твердый ком, вставший в горле, я сплюнул противную вязкую слюну в свой почти не тронутый виски — и вылил это ему в стакан прежде, чем сам осознал, что делаю:
На работе опять было — ни присесть, ни передохнуть. Не могу не соглашаться с тем, что моему начальнику стоило бы увеличить штат — логично, потому как количество автомобилей на душу населения растет, и соответственно же растет нагрузка на автосервисы. А здесь, если верить старожилам, штат не увеличивался с 60-х годов. Но за лишние подработки хорошо платят, потому я и держусь за это место.
За ставшей обыденной канителью дело уже не просто к ночи, а прямо в ночь. К Руфину, конечно, уже не пойдешь — а хотелось бы.
— Эй, Кросс, не хочешь с нами проветриться? — окликнул меня на выходе Билл — добродушный пончик и остряк.
Троица его закадычных друзей бурно и громко обсуждала между собой каких-то горячих близняшек, подаривших незабываемую ночь всем троим разом.
— Нет, ребят, я пас, — отмахнувшись и чуток виновато улыбнувшись, я вышел на оживленную улицу, думая сначала зайти в круглосуточный за продуктами и поужинать на ходу хот-догом с газировкой.
А потом завалиться домой, чтобы заснуть на диване, не раздеваясь — все равно завтра с утра снова на каторгу.
Но, едва шагнув к разъехавшимся дверям, я замер от шелестящего звука голоса, память о котором, пожалуй, вытравить из меня сможет лишь могила.
— Ноа, — и прежде, чем ступор прошел, меня схватили за плечо и развернули на сто восемьдесят градусов. — Однако, понадобилась уйма времени, чтобы откопать тебя в этом штате, — от едкой ухмылки на небритом лице стало еще больше не по себе.
— Что бы тебе ни было нужно… откопал ты меня зря, — пришел в себя быстро, сбросив его руку со своего плеча.
Отец удивленно поднял брови:
— О, мой мальчик в позу встает? Неужто внезапно вспомнил, что мужчина, а не жалкий педераст?
Голову повело, перед глазами потемнело. Какое же упущение и легкомыслие с моей стороны — не носить с собой пистолета на работу! Расслабился с тех пор, как оставил за спиной Мичиган…
— Мне с тобой не о чем разговаривать! — огрызнувшись, я попытался обойти его, но не тут-то было — мужчина он далеко не слабый физически, а потому быстро вернул на исходную позицию.
— Ноа, я хочу, чтобы сейчас прошлые обиды не ударяли тебе в мозг. Пойдем в бар — тут как раз на углу есть хороший, я угощаю.
Я попытался отвертеться — больно надо мне тратить время на это:
— Мне еще нет двадцати одного.
— Да никто не будет смотреть на твое удостоверение личности, год-два — разницы нифига! — фыркнул мой отец и практически поволок меня к означенному бару.
«У смешливого Чарли». А, этот, днем из него хорошее кафе делают, сидели с Финей пару раз за куриными наггетсами.
Главное, чтобы этому пропитому пердуну не захотелось ко мне домой явиться — впрочем, ему вряд ли льстит приближаться к обиталищу одного из геев, которых он любит не больше, чем тех же ведьм.
Он заказал нам обоим самого дешевого виски. Терпеть не могу его вкус, но глотнуть пришлось, чтобы не напороться на монолог о том, что не могут любить мужскую выпивку только бабы — и, раз отказываюсь от нее при наличии члена в трусах, я хуже даже придорожной шлюхи. В животе скрутило от резкого чувства, что я — кучка дерьма, и мне вообще не стоило рождаться на свет.
Господи, а ведь я думал, что за эти годы вытравил это противное чувство — и тут нате, все по-старому, получаса не прошло! Бесит…
— Больно ты хмурый, парень. Случилось что?
Подняв взгляд со стакана, я отпрянул, обнаружив в непосредственной близости от себя бармена, которому по виду не дашь больше, чем мне: стройный блондин с падающей на лицо с одной стороны челкой, левое ухо сплошь в сережках различного калибра, но в остальном — при полном дресс-коде и аккуратности. Одно мне показалось настораживающим — его глаза не просто цвета циркона. Они такие же бездушные, как этот драгоценный камень.
— Нет, — растянул я подобие улыбки, — день на работе вышел тяжелый.
— Хм… если что, у меня найдется для тебя коктейль покрепче со скидкой, — подмигнув мне лукаво и одарив белозубой улыбкой, он удалился.
У меня же голову сдавило под уничтожающим взглядом, изнутри будто крутым кипятком окатило. Готов поспорить, отец в своих мыслях понапридумал много в меру богомерзкого, предосудительного и оргиеподобного. Основываться ему есть, на чем — красочных книг с описаниями грехопадений, Вальпургиевой ночи, шабашей и прочих «прелестей» у него хватает.
— Так зачем ты меня искал? — не стал я больше тянуть, поигрывая стаканом на полированном дереве стойки бара.
Он, разгладив кислую гримасу, осушил свой стакан и выловил бармена — не того блондина, — чтобы тот ему добавил:
— Это подождет. А сейчас… — в смешке обнажился верхний коренной с блестящей коронкой, — разве я не имею права просто выпить со своим сыном?
Сглотнув твердый ком, вставший в горле, я сплюнул противную вязкую слюну в свой почти не тронутый виски — и вылил это ему в стакан прежде, чем сам осознал, что делаю:
Страница 10 из 22
