Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
82 мин, 33 сек 13228
Но реальность оказалась такова. Этот хрен гороховый сыграл на моих к нему чувствах. И даже не собирается мучиться совестью по поводу этого.
— Кири, дай-ка, — подойдя к Кириэлю и забрав у него биту, я с улыбкой от уха до уха посмотрел на Ноа. — Значит, звал меня. Вот, я здесь. И что происходит, скажешь? И перестань целиться в лоб добропорядочным гражданам… — «… Небесной канцелярии, попавшим в немилость высших чинов и главного демиурга».
— Это он-то добропорядочный?! Да ты хотя бы понимаешь, с каким недалеким фанатиком живешь?! Да Свидетели Иеговы рядом с ним — овечки! — он злился по-прежнему, но пистолет все же опустил.
Расслабившись морально, я встал между ними, взвешивая биту и поудобней перехватывая, и во все глаза смотрел в упор на того, кому доверял, как себе — до сего дня:
— Знаешь, и он будет выглядеть овечкой, если рядом поставить злого меня! — в первый раз я замахнулся не всерьез, но все равно сбил полку со стоящей на ней мелкой ерундой.
Шокированное удивление на лице Ноа надо было видеть. А ангел, наблюдая со стороны за нашими догонялками, сопровождающимися отборной руганью, криками и грохотом, звоном, треском уничтожаемого имущества, предпочел не вмешиваться…
Успокоиться вышло с трудом. Разыскав чудом уцелевшие три кружки на кухне, Кириэль предложил выпить чая. Пили в гробовом молчании, уставившись в стол — и лишь вздрогнув, когда зеркало в прихожей таки рухнуло со стены и окончательно разбилось вдребезги.
— Теперь потратиться придется… — досада и печаль со стороны одного.
— Сам виноват, — обычная безэмоциональность со стороны другого.
А мне рыдать теперь хочется от обиды. Я ж ему, говнюку такому подзаборному, верил! Я же за него боялся, беспокоился, три квартала бежал для его спасения, себя не жалел — а он…! И с таким кретином я полгода встречался?!
— Эй, как там тебя… Кири, шагай своей дорогой, мы тут сами разберемся между собой, — парень, от дальнейшего поведения которого зависит, останется ли он моим, нетерпеливо выбил дробь ногой.
Ангел, обменявшись со мной взглядом, медленно поднялся из-за стола:
— Жду тебя к полуночи, не задерживайся, — и уже по-иному: холодно и колюче, посмотрев в сторону виновника всего произошедшего, добавил шепотом: — Сделаешь ему что — опознавать твое тело будут с помощью дантиста.
Забота обо мне настроение подняла, конечно, но вот только… больно я задет.
— Финя, — Ноа, едва дождавшись эха звука закрывшихся дверей лифта, тронул меня за плечо.
Я отпрянул и вовсе передвинул свой стул на другой край стола — только бы от него подальше.
— Финя… — повторил терпеливо, вздохнув.
«Финя, Финя… Чуть что — так сразу Финя! Я восемнадцать лет уже Финя!» — выпалил я мысленно, борясь с желанием наорать на него фальцетом. А еще лучше — порчу на него какую-нибудь гадкую наслать, сглазить малость. Но нет, сам же потом буду расстраиваться и сожалеть. Да и не заслужил, чтобы я на него так распылялся.
А я ведь, ёлки-палки, люблю его!
Не разрыдаться от непонятной внезапной чувствительности у меня, похоже, не получится, так что…
— Я искуплю свою вину, клянусь, только объясни сначала, почему ты от меня прячешься, избегаешь меня, не отвечаешь на звонки? Что я не так сделал, в чем провинился? Скажи мне правду…
«Ты не поверишь в правду. Потому что, по твоей логике — да и по общей, — такого быть попросту не может, — я прикусил щеку изнутри, часто моргая, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы. — Просто нельзя было тебе меня» любить«без презика. Теперь у меня проблемы пузатого характера. И если я пойду к гинекологу, он сам же отзовет свою лицензию, разочаровавшись в мире»…. Буря внутри только разрасталась, поэтому, выдавив: «Я ухожу», — я поспешил к двери, но мне не дали даже свою толстовку с пола поднять, впечатав спиной в стену и отрезав всякие пути к отступлению.
Такого серьезного, решительного и в какой-то мере угрожающего выражения лица у Ноа мне еще видеть не приходилось.
— Пропусти, — я попытался его оттолкнуть, но получил еще более грубую реакцию в виде заламывания руки и встречи со стеной уже грудью и виском.
От моего ответа затылком в нос он успешно увернулся:
— Сначала объясни, в чем дело — а уж потом можешь говорить о расставании и обо всем, о чем хочешь!
— Что, потянуло на забытую ролевую «полицейский и преступник»? Уже в роль вошел?! — сарказм из меня так и брызнул.
И, как ни удивительно, это подействовало — парень тут же от меня отшатнулся:
— Прости… — потупившись и опустив голову, что длинная каштановая челка упала на глаза, пробормотал, сжав кулаки. — Но ты не представляешь, что я пережил, думая о том, что этот твой «типа друг» мог с тобой сделать.
— Кириэль — мой старый друг, — в тон ему дал я ответ, потирая занывшее правое плечо. — Да, он странен, религиозен, депрессивен и просто социопат — но даже ничего, если к нему присмотреться.
— Поэтому ты веришь ему больше, чем мне? — голубые глаза — такие же голубые, как у Кири, что меня и заинтересовало при нашей первой встрече, — блеснули почти болью, что болью же отозвалось во мне.
— Кири, дай-ка, — подойдя к Кириэлю и забрав у него биту, я с улыбкой от уха до уха посмотрел на Ноа. — Значит, звал меня. Вот, я здесь. И что происходит, скажешь? И перестань целиться в лоб добропорядочным гражданам… — «… Небесной канцелярии, попавшим в немилость высших чинов и главного демиурга».
— Это он-то добропорядочный?! Да ты хотя бы понимаешь, с каким недалеким фанатиком живешь?! Да Свидетели Иеговы рядом с ним — овечки! — он злился по-прежнему, но пистолет все же опустил.
Расслабившись морально, я встал между ними, взвешивая биту и поудобней перехватывая, и во все глаза смотрел в упор на того, кому доверял, как себе — до сего дня:
— Знаешь, и он будет выглядеть овечкой, если рядом поставить злого меня! — в первый раз я замахнулся не всерьез, но все равно сбил полку со стоящей на ней мелкой ерундой.
Шокированное удивление на лице Ноа надо было видеть. А ангел, наблюдая со стороны за нашими догонялками, сопровождающимися отборной руганью, криками и грохотом, звоном, треском уничтожаемого имущества, предпочел не вмешиваться…
Успокоиться вышло с трудом. Разыскав чудом уцелевшие три кружки на кухне, Кириэль предложил выпить чая. Пили в гробовом молчании, уставившись в стол — и лишь вздрогнув, когда зеркало в прихожей таки рухнуло со стены и окончательно разбилось вдребезги.
— Теперь потратиться придется… — досада и печаль со стороны одного.
— Сам виноват, — обычная безэмоциональность со стороны другого.
А мне рыдать теперь хочется от обиды. Я ж ему, говнюку такому подзаборному, верил! Я же за него боялся, беспокоился, три квартала бежал для его спасения, себя не жалел — а он…! И с таким кретином я полгода встречался?!
— Эй, как там тебя… Кири, шагай своей дорогой, мы тут сами разберемся между собой, — парень, от дальнейшего поведения которого зависит, останется ли он моим, нетерпеливо выбил дробь ногой.
Ангел, обменявшись со мной взглядом, медленно поднялся из-за стола:
— Жду тебя к полуночи, не задерживайся, — и уже по-иному: холодно и колюче, посмотрев в сторону виновника всего произошедшего, добавил шепотом: — Сделаешь ему что — опознавать твое тело будут с помощью дантиста.
Забота обо мне настроение подняла, конечно, но вот только… больно я задет.
— Финя, — Ноа, едва дождавшись эха звука закрывшихся дверей лифта, тронул меня за плечо.
Я отпрянул и вовсе передвинул свой стул на другой край стола — только бы от него подальше.
— Финя… — повторил терпеливо, вздохнув.
«Финя, Финя… Чуть что — так сразу Финя! Я восемнадцать лет уже Финя!» — выпалил я мысленно, борясь с желанием наорать на него фальцетом. А еще лучше — порчу на него какую-нибудь гадкую наслать, сглазить малость. Но нет, сам же потом буду расстраиваться и сожалеть. Да и не заслужил, чтобы я на него так распылялся.
А я ведь, ёлки-палки, люблю его!
Не разрыдаться от непонятной внезапной чувствительности у меня, похоже, не получится, так что…
— Я искуплю свою вину, клянусь, только объясни сначала, почему ты от меня прячешься, избегаешь меня, не отвечаешь на звонки? Что я не так сделал, в чем провинился? Скажи мне правду…
«Ты не поверишь в правду. Потому что, по твоей логике — да и по общей, — такого быть попросту не может, — я прикусил щеку изнутри, часто моргая, чтобы сдержать наворачивающиеся слезы. — Просто нельзя было тебе меня» любить«без презика. Теперь у меня проблемы пузатого характера. И если я пойду к гинекологу, он сам же отзовет свою лицензию, разочаровавшись в мире»…. Буря внутри только разрасталась, поэтому, выдавив: «Я ухожу», — я поспешил к двери, но мне не дали даже свою толстовку с пола поднять, впечатав спиной в стену и отрезав всякие пути к отступлению.
Такого серьезного, решительного и в какой-то мере угрожающего выражения лица у Ноа мне еще видеть не приходилось.
— Пропусти, — я попытался его оттолкнуть, но получил еще более грубую реакцию в виде заламывания руки и встречи со стеной уже грудью и виском.
От моего ответа затылком в нос он успешно увернулся:
— Сначала объясни, в чем дело — а уж потом можешь говорить о расставании и обо всем, о чем хочешь!
— Что, потянуло на забытую ролевую «полицейский и преступник»? Уже в роль вошел?! — сарказм из меня так и брызнул.
И, как ни удивительно, это подействовало — парень тут же от меня отшатнулся:
— Прости… — потупившись и опустив голову, что длинная каштановая челка упала на глаза, пробормотал, сжав кулаки. — Но ты не представляешь, что я пережил, думая о том, что этот твой «типа друг» мог с тобой сделать.
— Кириэль — мой старый друг, — в тон ему дал я ответ, потирая занывшее правое плечо. — Да, он странен, религиозен, депрессивен и просто социопат — но даже ничего, если к нему присмотреться.
— Поэтому ты веришь ему больше, чем мне? — голубые глаза — такие же голубые, как у Кири, что меня и заинтересовало при нашей первой встрече, — блеснули почти болью, что болью же отозвалось во мне.
Страница 7 из 22
